потуги, не получилось. И это самое чувство измывалось надо мной на протяжении трех лет, заставляя скучать по ней (здесь был сделан однозначный вывод — мазохист), оно же прочертило грань «Однолюб», не забывая при этом злорадно ухмыляться лицом Эсстеретты.
Конечно, я понимал, что король не примет мою кандидатуру на роль её жениха с распростертыми объятиями. Кто я? Безродный. Никто не поверит, что я принц сильнейшего клана Аллуэ-Дэн-Тэрра. А ныне единственный представитель, значит король. А если я раскроюсь, это наведёт давнего врага, истребившего всю мою семью, не только на меня. Выхода не было. Да, и кто сказал, что девчонка питает нежные чувства ко мне?
Да и мои враги всё равно рано или поздно узнают, кто я и кто для меня самый дорогой человек, и ударят именно туда. Я не мог так рисковать. Поэтому и решил отправиться в Академию Воинов. Я был слишком щуплый и худой, пора было привести себя в форму и обучиться ведению боя. Решил, что хватит просиживаться в этом замке и прятаться за спиной короля, выполняя мелкие поручения, пора и честь знать. Я не всегда буду вместе с королем. Когда-то мне придется вернуться в свои земли и возродить былое величие клана Аллуэ-Дэн-Терра и подарить надежду людям, что жили под нашим покровительством. Но Эсстеретта… Я знал, что мой уход ранил её. Я не подвал вида, но и без эмпатии было ясно, что девчонка привязалась ко мне, как и я к ней. А выбора нет. Здесь тупик с табличкой «Приехали».
Решение пришло в голову стремительной стрелой. Буду действовать по обстоятельствам, когда вернусь, а там будет видно.
За три года я стал квалифицированным воином и теперь смогу оберегать её хочет она того или нет. Я смогу быть рядом так или иначе. И если мне придется связать эту настырную девку и утащить в подвал, предварительно установив там большое количество засовов, то так тому и быть. Меня бесила одна только мысль, что грязные лапы волчары могли к ней прикоснуться. Разорву.
Трава на боевом поле была мокрой от утренней росы. Мой клинок сошелся с клинком соперника. Тренировки единственное отвлечение. Ещё никто не мог победить меня. Это именно тот результат, которого я добивался. Парирование, удар и противник повержен. Как скучно, пять секунд и победа. Я прокрутил меч в воздухе и воткнул в землю. Что, это все? Вот этот мальчуган был самым сильным? Я закатил глаза. Что поделать, кровь моей второй ипостаси дает о себе знать и чувствую, что она скоро пробудится.
Найдя спасительную тень, я сел под дерево и закрыл глаза. Солнце нещадно палило. Завтра. Завтра день возвращения. День, когда я увижу её. Интересно, как она изменилась? Вдруг стала кроткой и послушной девочкой? Меня аж передернуло, что-что, а даже такая, выдуманная Эсса, пугала больше, чем Эсса — истребительница благих намерений, что имеются в наличии.
Рядом текла речка, поднявшись, я зачерпнул в руки воду и плеснул себе в лицо, чтобы охладиться. Вернулся в тень дерева и продолжил отдых. Смотря на проплывающие мимо облака на небе, я радовался как ребёнок. Завтра моя жизнь перестанет быть такой предсказуемой. Эта рутина уже поперек глотки встала. И я, наконец, избавлюсь от этих воительниц… Они удивительным образом перевоплощались в моем присутствии в облачных барышень. Чего их так тянуло ко мне? Я помирать не собираюсь пока, да и на смертника похож не был. Так нет же, подавай им в Вальхаллу не хлюпика, а воина. Хитрые стервы. И каждая считала своим долгом попробовать завоевать моё внимание. Может кому — то и льстит откровенное прилипание и роль вешалки, но только не мне.
Рядом со мной раздались шаги. Я безразлично прошелся взглядом по прибывшей. Вот только вспомни их и они тут как тут.
— Данте, чему ты радуешься? Я тебя таким со дня начала обучения не видела. Вечно хмурый, бормочешь что-то, а это живые эмоции.
Оливия присела со мной рядом и обхватила руками колени. Я ухмыльнулся. Она все эти три года упорней всех пыталась, как они говорили «расколоть моё ледяное сердце», но поняв, что бесполезно, оставила попытки. Девушки для меня сливались в одно сплошное размытое пятно. Я не мог взглянуть на них, как на что — то большее, чем пустое место. Засыпая, прикрывая глаза, я видел только Эссу. Её печальные глаза, когда мы виделись в последний раз (Печальные?! Это конец! Он для нас потерян. Сестра, уберите аппарат. — О, рассудок, его дивизию…). Я не понимал почему именно она, но кроме принцесски не мог ни о ком думать. Да, я псих. Можете написать это на моей эпитафии, когда я отброшу копыта, но она ведь будет сожалеть о поступке? Правда?
— Завтра я возвращаюсь домой.
Да, Эсса была моим домом, неважно где, лишь бы она была рядом. Не удержавшись, я рассмеялся вслух. И когда я стал таким розовомыслящим? Эсса бы хлопала глазами, увидь меня таким, а потом долго бы издевалась, ехидничая по поводу и без, а затем скормила русалкам без соли и закусок. Ох, как я соскучился по этой лисице.
— И что хорошего в возвращении домой? — Оливия скосила на меня глаза, боясь за мое душевное здравие, смеялся я очень редко.
— Когда дорастешь, тогда поймешь. — Я потрепал её по светлой макушке, она всегда раздражалась, когда я так делал. За все время она стала мне кем — то вроде младшей сестры. Парни же сторонились меня, не вынося того, кто превосходит тебя по силе. Самцы, епта!
— Данте! Перестань, я только волосы в порядок привела, я тебе не ребенок! — Обидчивый прищур ещё больше меня развеселил.
— До встречи, Оливия, надеюсь, ты осуществишь свою мечту.
Я поднялся и пошел в комнату собирать свои скудные пожитки. Пора.
— Данте! — Крикнула вслед Оливия. Я обернулся. — Я не сдалась!
Я впервые, от всей души улыбнулся ей и помахал рукой. Это уже не мои проблемы, боль всегда преследовала тех, к кому я проявлял хоть каплю доверия и привязанности. Оливия справится, она воительница. Но я не дам осуществить это с Эссой, она слишком хрупка (Какой к черту хрупка??? — орал мой оставшийся кусочек трезвого рассудка. Того Данте, что жил во дворце. — Да, она порвет и её и тебя, как тузик грелку!), я буду оберегать её ценой своей жизни (Да-да, она на эту цену и надеется — ехидничал рассудок), если понадобится (А ещё говорил, что ты не смертник!). Заткнись уже, а? — Не выдержал я, затыкая самого
