И снова ссылки на многочисленные молокозаводы по всей России и близлежащим государствам. Копание в сети программист прекратил только когда к нему подошел доктор, невысокий пожилой человек в белом халате.
— Господин Дураков, — развел руками врач, — я в недоумении. Ваша девушка абсолютно здорова, но при этом находится в глубокой коме.
— И ничего нельзя сделать? — Ваня сжал кулаки.
Ему вспоминались многочисленные сериалы, когда в состоянии комы оказывались персонажи, пережившие катастрофу или еще какую напасть. Но чтобы человек отключился ни с того, ни с сего, выпив стакан чая, — это казалось программисту невероятным. К тому же во всем случившемся фигурировал и несуществующий фараон Сметан-ра, о котором парень предпочел умолчать перед смоленскими докторами. Как бы врачи не подумали, что Ваня сам бредит.
— Ничего, — вздохнул седовласый старик в белом халате. — Только ждать. Дни, месяцы, может быть, годы. Когда она захочет вернуться. Мы подключили ее к аппаратуре, чтобы следить за ее состоянием. Хотя она прекрасно обходится и без вентиляции легких и стимуляции сердца. Она здорова. Просто спит. Как красавица в сказке Шарля Перро.
— Но поцелуи не помогают, — развел руками Ваня.
Пока поезд не прибыл в Смоленск, и он, и напарница Катя пытались испробовать все возможные сказочные методы. Всяко от них вреда не могло быть. И пользы не обнаружилось, к сожалению.
— Я ее завтра переведу в Москву.
— Да хоть сейчас же, — улыбнулся доктор, — вдруг столичные светила смогут вылечить эту экзотическую болезнь.
Лишь бы снять с себя ответственность — догадался программист о логике докторов провинциальной клиники. Но в глубине души он был крайне напуган. Неизвестный диагноз, при котором человек не может проснуться, но организм функционирует, якобы здоровый. Единственный доктор, который смог бы и захотел рассмотреть подобный случай — это профессор Асклифенко, занимающийся лечением сотрудников отдела.
Ваня никогда раньше не звонил доктору напрямую, он набрал номер Шаулина. Разбуженный посреди ночи начальник — хуже разъяренного хищника. Буйствовал Антон Викторович до тех пор, пока программист не обрисовал ему ситуацию: в поезде, в котором он ехал домой на выходные, проводница потеряла сознание и до сих пор не пришла в себя, несмотря на то, что врачи утверждают, будто девушка совершенно здорова.
— Этого не может быть, — сонным голосом протянул Шаулин.
— Всего, что написано в архивах ОСЯ не может быть, но оно произошло, Антон Викторович. Поэтому предлагаю перевести Семенову в Москву под наблюдение наших докторов.
— Ты человек, такой же, как и я. А Асклифенко — бог в медицине! — недовольно говорил начальник. — И ты собираешься посреди ночи предложить ему на лечение обморочную девушку?
— Антон Викторович, — не отступал Ваня, — а что, если ее болезнь вызвана колдовством, которое не могут выявить общие анализы?
— Да… — промямлил в трубку Шаулин. — Мой мальчик, а если нет? Впрочем… жди приезда нашей бригады. Но если это ложный вызов, будешь платить по прейскуранту.
— Хоть двойную цену! — выпалил программист и отключил телефон.
Приехав утром в Москву, он тут же и вызвал свою сестру со всеми ее конспектами, надеясь хоть у востоковедов найти разгадку — кто же такой фараон Сметан-ра, имя которого пару раз помянула Ира.
Когда твоя девушка больна — это кошмар. Настроения нет никакого. А если любимую сразила непонятная болезнь, и вовсе места себе не находишь. Румяная, с виду абсолютно здоровая, она спит на кровати, и только горы аппаратуры и подвешенная на штатив капельница говорят о том, что с красавицей не все в порядке. Точнее, все вовсе даже не в порядке. Вокруг девушки собрался целый консилиум, возглавляемый профессором Асклифенко. Рядом с высоким кудрявым то ли греком, то ли турком, стоял худощавый мальчик-калмык, как понял Иван — студент-практикант, записывающий в блокнот каждое слово уважаемого наставника. Больше из докторов и медсестер никто не присутствовал. Остальные, стоявшие у кровати Иры были далеки от медицины. Невыспавшийся Шаулин пытался выглядеть бодряком, ровно как и его заместительница Иванова, вставившая в глаза невидимые спички. Оба с трудом находили в себе силы внимательно слушать, что скажет работавший на отдел профессор. Ваня же, выпивший целую банку энергетика, отлично держался бодряком. Но если бы он надел темные очки, то никто бы не заметил его красных усталых глаз и не подумал, что молодой человек не спал всю ночь. Подоспевшая с некоторым опозданием из-за пробок Юля осталась стоять у двери. Она тоже выглядела не важно, а на ее нескрываемое волнение обратили внимание все присутствующие.
Ни докторам, ни сотрудникам отдела было невдомек, что сейчас они расхлебывают последствия Юлиных экспериментов с отворотами. На душе у Шаулиной кошки разодрали с дюжину когтедерок. То, что колдунья подсунула ей не отворотное зелье, а какой-то неизвестный науке яд, девушку волновало в последнюю очередь. Куда более актуальными были две другие проблемы. Во-первых, если отец узнает, чьих рук дело это отравление, то он дочку по головке не погладит, даже если она выставит всё за попытки избавиться от конкуренток на любовном фронте. Во-вторых, если правда станет известна Ване, будет еще хуже. Можно считать, что Юля окажется его самой ненавистной персоной до конца жизни.
Оставалось помочь любимому одногруппнику найти противоядие. Ване известно, что напарница немного умеет колдовать, поэтому если подойти к делу творчески, то можно будет разыграть парня, привести его в агентство 'Черная кошка' и сделать так, чтобы он выпросил у колдуньи средство для пробуждения спящей красавицы. С одним приходилось смириться — после всей этой истории Дуракова от возлюбленной будет не оттащить никакими отворотными зельями и гламурными выходками в стиле читательниц 'Космо'. Тут сказки о спящих красавицах не врут. Принцесса остается навеки благодарна своему спасителю.
— Юля, ты о чем там мечтаешь? — одернул ее отец.
— Да так, папа, думала, как я могу помочь…
— Знаете, — тяжело вздохнул Асклифенко, отходя от аппаратуры, измеряющей давление и пульс Семеновой, — дело поистине очень сложное. Эту девушку кто-то напоил кеметским эликсиром, отделяющим Ка от тела. Не убивающим, смею заметить.
— Но если Ка и тело разделить, последнее умирает, — читал Ваня статью из Википедии.
Профессор в ответ укоризненно покачал головой:
— Молодой человек, в вашей народной энциклопедии пишут всякий бред.
Шаулин, Марго и молодые люди, кроме ассистента доктора, вопросительно уставились на Асклифенко, и тот передал слово специалисту в этой области, своему ассистенту Хоснурову. Молодой калмык с превеликим энтузиазмом принялся объяснять сотрудникам ОСЯ, что отделение души от тела не всегда означает смерть. Если удается поместить душу в другую оболочку, она продолжает жить, а ее первое, родное, тело ждет ее возвращения. Этим же самым и объяснялось состояние комы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
