и студенты стали передавать их друг другу.
Я тоже взял себе лист и осмотрелся, пытаясь понять, боялся ли кто-нибудь еще этого дерьма, но все стали что-то писать, едва получив задание. Глубоко вздохнув, я размял затекшую шею. Крепко сжав карандаш между пальцами, стал читать первый вопрос. Потом второй. Дойдя до конца страницы, я понял, что не знал ни единого ответа.
Тишину, повисшую в аудитории, нарушил какой-то звук, и несколько однокурсников повернули ко мне головы. Сам того не сознавая, я пополам разломал карандаш. Количество уставившихся на меня глаз стало давить на психику, вызывая тревожность, и я встал. Бросив пустой тест на стол профессора, я выскочил из аудитории. Гнев, бурлящий во мне, оказался диким коктейлем ненависти и обиды. Она сделала это со мной нарочно. Лилиан. Она составила расписание, прекрасно понимая, что все это дерьмо станет для меня непосильным. Я не был сильным учеником, даже когда учился в старшей школе, а Лилиан к тому же лишила меня двух лет образования.
Я спустился вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и вышел из дверей научного корпуса, когда в кармане завибрировал телефон. Я протянул руку и вытащил мобильный, проведя по экрану, чтобы прочесть сообщение. Когда осознал, что заполучил, у меня перехватило дыхание.
Гадина Гриффин: Общежитие Бэйлера. Комната 313. Считай это подарком. Веди себя хорошо, иначе заберу твои игрушки.
Я сменил маршрут, даже не закончив читать сообщение, и понесся к общежитию кампуса, натыкаясь на людей во дворе. К тому времени, как я добрался до здания общежития, то уже задыхался. Подняв руку, потянул ручку, но тут оказалось заперто. Я сжал кулак и забарабанил в дверь. Мне повезло: спустя несколько секунд из здания вышел студент. Я проскользнул в образовавшийся проход и пошел к лестнице, стараясь не попадаться на глаза никому с проходной. Поднявшись на третий этаж, я постучал в дверь. Мне открыла девушка, принявшаяся заинтересованно рассматривать меня вместо того, чтобы просто дать пройти на этаж.
— Привет, — промурлыкала она. — Слушай, если я тебя впущу, у меня могут быть большие неприятности, но ты такой милый, так что…
— Эвелин Блэквелл. Мне нужно увидеть ее, — выдохнул я.
Лицо девушки вытянулось, когда она пришла к явно ошибочному заключению насчет наших отношений.
— Ох… дальше по коридору, — не теряя больше времени, я зашел на этаж и почти побежал, проверяя номера комнат. — Я живу в комнате 303, если тебе когда-нибудь станет скучно, — крикнула мне вслед девушка, когда я остановился напротив двери с номером 313.
Подняв руку, я дважды постучал, а потом повернул ручку, не дожидаясь ответа. Сердце бешено колотилось в груди, а к горлу подступала тошнота. Я ждал этого момента с той самой ночи, как Лилиан нас разлучила. Распахнув дверь, я заметил стоявшую у окна спиной ко мне фигуру.
— Эви? — я всегда обещал себе быть сильным ради нее, но эмоции вышли из-под контроля после столь долгой разлуки. Ее имя сорвалось с губ рваным шепотом.
Эви обернулась с надеждой, осветившей ее лицо. У меня перехватило дыхание, когда я заметил, какой взрослой она стала. Ее волосы цвета виски заканчивались чуть ниже плеч, а в серых глазах застыла та же печаль, что и в моих. Эви стала такой худенькой. Футболка с принтом свисала с ее плеч, обнажая косточки ключицы. Когда наши с сестрой взгляды встретились, нам потребовалась лишь мимолетное мгновение на узнавание.
— Мэйсон? — прошептала она недоверчиво. — Боже мой, Мэйсон? — на ее лице сразу отразилось множество эмоций, на глаза навернулись слезы, и Эви бросилась ко мне. Я подхватил ее и крепко прижал к груди, борясь с собственными слезами.
— Это я, сестренка, — пробормотал я, и слезы все же намочили щеки.
Меня так переполняли эмоции, что я не знал, что еще сказать. Я мечтал о об этом дне, когда воссоединюсь с сестрой и скажу, как чертовски сожалею. Расскажу, как хотел ее найти. Но сейчас ничто, казалось, не могло оправдать меня. Никакие слова не способны заставить Эвелин понять, как я был подавлен с той самой ночи. — Я здесь, — шептал я ей в волосы, вдыхая сладкий аромат цветов и мыла. Совсем как в детстве. Сердце рвалось по швам, и я, наконец, перестал сдерживаться, зарыдав в голос и еще крепче прижав Эви к себе. Хреновый из меня брат, раз не смог сражаться лучше и усерднее. — Пожалуйста, прости меня, Эви, — выдохнул я.
Она обвила руками мою шею, и я ощутил влагу ее собственных слез на своей коже.
— Я люблю тебя, Мэйсон.
Эти слова только глубже вонзили нож сердце. Как она могла по-прежнему любить меня? Я же подвел ее. Всегда обещал, что стану беречь, и вот что случилось. Я не знал, что пережила Эвелин, но по тем крупицам информации, что давала мне Лилиан, догадывался о худшем. Мне нужно было знать точно, но я не находил в себе сил спросить.
— Где ты был? Я пыталась… Я искала… — она даже не смогла закончить предложение.
Эви сдавленно зарыдала, и мы сильнее прижались друг к другу. Боль той ночи снова показалась свежей. Я ощутил ту же муку, как в тот миг, когда они забрали от меня Эви. Ее отчаянные мольбы. И моя неудачная попытка спасти ее. Спасти нас.
Я не знал, что ей сказать. Мне хотелось поведать обо всем, но слова Лилиан звучали в голове четко и ясно.
— Сразу после того, как нас разделили, я попал в неприятности. С тех пор сидел в тюрьме.
Она вырвалась из моих объятий, ее опухшие от слез глаза сейчас шокировано расширились.
— В тюрьме? Но почему… что ты сделал?
Ничего из того, что я хотел бы ей поведать. Я не собирался давать Лилиан повод разлучить нас вновь так скоро.
— Я ввязался в одну очень серьезную драку, — это не совсем ложь. Нападение на Лилиан, когда она была так близка к смерти, явно можно было назвать серьезным. — Я пытался найти тебя, но меня там сильно ограничивали. Ко мне не пускали посетителей.
