Хаш словил себя на одной странной мысли. Несмотря на масштаб разрушений, их интенсивность и характер, несмотря на страх, который сидел где-то внутри, ему хотелось войти в этот дом. Побродить по коридорам, посмотреть, как там всё случилось. Проклиная свой характер и любопытство, Кэйран начал медленно приближаться к входу.
В особняке было ещё хуже, чем в самом квартале. Там-то просто висела над головой тишина. А здесь… Оглядевшись по сторонам, увидев прожжённые дыры во внутренних стенах, обгорелый мусор, когда-то бывший чьими-то вещами Хаш буквально кожей почувствовал, как на него наваливается такая тоска, которой он никогда не испытывал. Это место было пропитано безнадёжностью. Страхом. Смертью.
— Что. Ты. Здесь. Делаешь?! — голос, звенящий от ярости и обиды, разбил странное оцепенение, охватившее Хаша. Адепт резко развернулся на пятках, всем телом.
В уродливом проёме главного входа, сжав кулаки и разглядывая Кэйрана побелевшими от ненависти глазами, стоял Гэнкан Доко. Последний из клана Гэнкан.
"Вот это я зашёл" — промелькнуло в голове у Хаша — "Он же псих, он меня сейчас тут по стенам размажет".
Быстро мазнув взглядом вверх, рыжий понял, что перекрытие над ним проломлено, в потолке зияла огромная дыра.
— Да я этто… Заблудился немного, уже ухожу! — с этими словами Хаш толчком отправил Ци в ноги и прыгнул. Где-то метра на три с половиной вверх.
Он ловко приземлился уже на полу второго этажа и бросился бежать. "Да что за день сегодня такой! С самого утра только и делаю, что бегаю туда-сюда!. Нужно найти окно или пролом, ведущий во внешний двор, тогда есть шанс быстро исчезнуть из квартала." Прикинув все за и против, Хаш решил что лучше получить тумаков от деда, чем сражаться с Доко, впадавшим в неистовство, когда заходила речь о его клане. Судя по всему он считал квартал своим священным местом, а Кэйран сюда нагло вторгся. Сражаться с Гэнканом, ещё на спаррингах в Школе убедительно доказавшим своё превосходство во всех боевых дисциплинах, совсем не хотелось. В исходе поединка между первым и двадцать четвёртым из "золотой тридцатки" Хаш не сомневался.
За спиной пол взорвался фонтаном щепок, пыли и огня. "Огненный дзинтай! Дрянь, дрянь, дрянь! Доко не шутит". С этими мыслями Хаш бросился бежать изо всех сил.
Последний Гэнкан не контролировал себя. Это адепт мог сказать совершенно точно, судя по тому, как летали вокруг него обломки главного дома клана. Всегда готовый к драке и, в общем-то, храбрый юноша чувствовал себя загнанным кроликом. Конечно, сойдись они в поединке чистого "родзина", он бы ещё мог рассчитывать на победу. Но… Доко не зря возглавлял список этого выпуска. Он был одинаково хорош во всём. А какие дзинтай он знает одному Небу известно.
Неожиданно для себя Хаш понял, что выбрался на крышу дома и сейчас балансирует на остром коньке. Он медленно отступал к фасаду, осознавая, что прыгнуть не сможет, ведь твердыня Гэнкан возвышалась над кварталом на добрых двадцать метров.
Из пролома, словно ракета фейерверка вылетел Доко. Глаза его пылали ненавистью, вокруг разлетались обломки крыши и осколки черепицы, а по пальцам и предплечьям, с тихим шорохом, казавшимся сейчас оглушительным, вились огненные плети. Взгляд не предвещал Хашу ничего хорошего.
* * *
Восточный полигон представлял собой полосу препятствий, проложенную по лесной тропе и большую поляну, освобождённую от деревьев. У северного её края сгруппировались тренировочные снаряды — брёвна для отработки приёмов "родзина", турники, брусья. Йору забрался на один из столбов, сел, свесив ноги вниз и углубился в чтение книги. Сколько юноша так просидел — сложно сказать.
Юноша поднял взгляд, почувствовав, что на него кто-то пристально смотрит, совершенно не таясь. Прервав чтение, он положил книгу обратно и только потом поднял глаза.
Аки буравила его своим немигающим взглядом. Именно его Когаку и ощутил, всей кожей. С какого-то момента Йору решил по возможности не смотреть наставнику в глаза. Он не мог сказать, что послужило причиной такого решения.
Девушка откинула пряди прямых волос за спину и подошла к самому столбу, на котором расположился адепт.
— Спускайся вниз. Пока этой парочки нет, я хотела бы с тобой пообщаться.
Йору молча спрыгнул, переместив тело одним скупым прыжком. Никакой "работа на зрителя" или красоты, простая эффективность.
— Что вам угодно, наставник Аки?
Кэйран по-птичьи склонила голову влево. Юноша почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Было в этом движении что-то… Неправильное. Неверное. Механическое.
— Скажи мне, как ты оцениваешь роль молодых адептов в вольном городе?
— Адепты — это младшие чины. Однако любой из адептов стоит выше простого горожанина, обслуживающего Дзэнсин. Задача выпускников Школы — либо углубляться в специализацию, под руководством наставника, либо выполнять приказы Внешнего и Внутреннего Кругов магистров, поступающие через руководителя подразделения, к которому адепт прикрепляется сразу после выпуска, — заученно ответил Йору. Ответ был правильный, но ему казалось, что Аки хочет услышать не это.
— Всё верно. Но какую оценку ты сам дашь положению адептов?
Когаку немного помялся, что было для него крайне несвойственно. Вообще его спокойствие и уверенность на публике достигались ценой серьёзных усилий. И он очень не любил отвечать на вопросы, на которые не заготовил ответа заранее.
— Я не хочу показаться сентиментальным, наставник Аки. Но мне видится, что адепты — это младшие члены сообщества, фактически — дети вольного города Дзэнсин.
Все тем же механическим движением Аки склонила голову на другую сторону. За всё время, прошедшее с начала беседы она ни разу не моргнула. Йору с каждой минутой чувствовал, что помимо интереса, появившегося сразу после знакомства, в его гамму эмоций влезал страх.
— Ясно. Я услышала, что хотела. Давай подождём остальных, — с этими словами девушка повернулась к юноше спиной.
— Скажите… А какой вы видите роль адептов в Дзэнсине?
Аки повела изящными плечами.
— Адепты должны эффективно выполнять возложенные на них функции. Если они с этим справляются — значит они молодцы.
Йору задумался над словами Кэйран. Где-то минут через пятнадцать он пришёл к выводу, что Аки права — ведь в любой семье у детей есть обязанности, почему в вольном городе должно быть по-другому?
Время близилось к полудню, и солнце начало припекать. За сорок минут, что они вдвоём ждали Хаша и Амидо, наставник не изменила позы, не проронила ни слова, вообще не пошевелилась. Когаку усиленно делал вид, что поглощён чтением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
