характеристике подчиненной — правильная до мозга костей. Исключение, подтверждающее правило, что все журналисты продажны.
— Не бросишь! Ты лучше меня знаешь, что любой другой твой коллега сразу же сольет информацию Китайцу и запорет все дело.
— А не много ли тебе обо мне известно?! — Кира вспыхивает как спичка. Даже щеки краснеют.
— Я не прав?
В лобовое стекло летят первые капли дождя, но вместо того, чтобы включить дворники, кошусь на сидящую рядом злючку.
— Да пошел ты! Сказать куда?
— Я бы пошел в тебя. Вошел бы по самое не балуйся. Но пока не разберемся, на хрена бухгалтер слинял из Питера, обоим придется потерпеть.
Успокаивая, глажу свою акулу по единственной доступной части тела и впервые за утро улыбаюсь.
* * *
Как и ожидалось, счастье длится недолго. Смирившись с тем, что никуда не денется с подводной лодки, следующие полчаса Кира работает. В прямом смысле. В наушниках, очках и с ноутбуком на коленях.
Это окончательно рвет на ошметки все шаблоны и жестко лупит по мужскому эго. Во-первых, непривычно — с таким откровенным игнорированием я еще не сталкивался. Ни бабской трескотни, ни массажа ширинки. Во-вторых, от вида закушенной губы, блестящих стекол и тонких пальцев, порхающих над клавиатурой, меня слегка уносит.
Дико признаваться, но это красиво. Тот самый высокий питерский стиль. С прописанной в коде ДНК породой, осанкой и мизинчиком… не оттопыренным, однако таким изящным, что хочется прикоснуться губами.
— Ощущение, будто ты ешь меня взглядом, — не отрываясь от экрана, произносит Кира.
— Еще не ем. Но уже облизал.
— Фу, выплюнь сейчас же! — Самсонова морщит свой маленький носик.
— Не могу. Вкусно.
— Лучше бы на дорогу смотрел. Минуту назад мы проехали нужный поворот. — Она тычет пальцем в карту на экране.
— Я в курсе. Нужно сделать небольшой круг. Адрес, который дал тебе бухгалтер, — это не совсем Шапки. Его улица чуть дальше, в деревне.
— И в чем проблема? Проедем по поселку до деревни!
Вопрос правильный. Если бы не одно но, я бы так и сделал.
— Часто тебе хорошие дороги в деревнях попадаются?
Догадку пока озвучивать не хочу. Пусть это будет моя паранойя.
— Только не надо рассказывать сказки про дураков и дороги. Двадцать первый век. Не все у нас так плохо.
— За патриотизм пять, а сейчас посмотри в окно.
— Окраина как окраина. — Кира жмет плечами.
— Что еще видишь?
— Обочину, кусты и дождь.
— Дождь заметила. Молодец. Еще вокруг одни болота, а я не Иван Сусанин. Это он в тридцать два экскурсии по торфяникам водил. Я уже староват для таких подвигов. Поедем в объезд.
— Почему кажется, что ты дуришь мне голову? — Кира даже крышку ноутбука опускает.
Высшая степень интереса! Добился-таки!
— На твою голову у меня совершенно другие планы. — Сворачиваю на объездную. Если в поселке нас действительно ждут, то пусть ждут и дальше. — Ни с какой пудрой они точно не связаны.
Глава 15
Дорога в объезд занимает гораздо больше времени, чем я думал. Самсонова успевает пять раз возмутиться, что она опаздывает на встречу, и дважды пообещать отправиться пешком. На короткой остановке она даже выходит из машины и с минуту мокнет под дождем.
Как вскоре выясняется, водная процедура благотворно влияет на женскую психику. Следующий час Кира больше не угрожает, не дерется за свое колено и не терроризирует несчастный ноутбук.
Идеальная спутница! Красивая, молчаливая и горячая.
Однако возле бухгалтерской дачи все меняется. Чутье так и шепчет: «Вали». Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не проехать нужный поворот, акула же, напротив, вся подбирается, и кажется, вот-вот опять сиганет под дождь.
— Если из-за опоздания он откажется отвечать на вопросы, я тебе плешь проем! — честно предупреждает она, когда до финальной точки остается около двадцати метров.
— Всегда мечтал о голом черепе. Никакого геморроя со стрижкой и бритьем.
Паркую машину недалеко от покосившегося деревянного крыльца.
— И мозг выем. Чайной ложечкой!
— Думаю, у меня найдется чем тебя покормить, кроме мозга.
Пока Кира не вышла из машины, блокирую ее дверь и отстегиваю свой ремень безопасности.
— А это что за заявочки?
— Прости, дорогая, женщин я пропускаю первыми только в кровати. — Достав из бардачка травматический пистолет, толкаю дверцу.
— Ты его убить собрался? — Кира бледнеет.
— Нет. Всего лишь удостовериться, что никто здесь не собирается убить нас.
Не знаю, насколько убедительно звучат мои слова, но акула замолкает. Вжимается сладкой попкой в сиденье и на целую минуту превращается в симпатичный памятник.
Этого времени хватает, чтобы быстро оббежать дом и заглянуть во все окна.
— Тебя в спецназе готовили? — шепчет Самсонова, неожиданно оказавшись у меня за спиной.
За такую самодеятельность очень хочется отшлепать ее по заднице. От всей души! До розовых булок!
— На улице. Там практика лучше, — отвечаю я и толкаю эту любопытную особу за ближайшие густые кусты.
Дальше — ничего нового и ничего интересного. Стараясь не касаться руками рамы, выбиваю стекло в одной из форточек и, дотянувшись до шпингалета, открываю окно.
— Пока не разрешу, никуда не входишь! — Зло шиплю акуле и вваливаюсь в дом.
* * *
— Твою мать! Твою мать! Твою мать! Твою…
Словарный запас Самсоновой не блещет оригинальностью. Если бы не одно обстоятельство, решил бы, что мне достался какой-то бракованный экземпляр журналистки. Но посреди гостиной, распластавшись звездочкой, лежит то самое обстоятельство… без дыхания и с аккуратной дыркой в голове.
— Труп… Твою мать. Труп… — Кира кусает губы и, словно щит, прижимает к груди ноутбук.
Как знал, что не нужно впускать ее в дом. И ведь не хотел этого делать. Влез в окно, увидел тело и сразу же крикнул, чтобы валила к машине. Рыкнул так, что любая другая даже пикнуть не посмела бы. Бежала бы, сверкая пятками. Только где «любая», а где эта, со сбитыми настройками?
— А ну собралась! — Я притягиваю это трясущееся чудо к себе. — Не реветь.
— Это бухгалтер, да? — Кира трусливо смотрит за мое плечо и не сопротивляется.
— Он самый. Был, — подтверждаю с досадой.
— И он мертв?
— Мертвее не бывает. Медицина бессильна.
— Твою мать… Все из-за интервью. — Она еще сильнее кусает губы.
Верный признак надвигающейся истерики.
— Хочешь взять на себя вину за его смерть? — провоцирую я. Жестоко, но должно отрезвить. — Давай скажи еще, что он бы жил, не реши ты с ним пообщаться.
— Ты издеваешься?
— У нас тут жмурик! Мертвец! Тело!
— Это не первый труп в моей практике! — Кира реагирует правильно.
Испуганной мышки как не бывало.
— Так ты у нас серийный убийца! — закрепляю результат.
