Мэлби несколько разочарован. Обстановка на карте Андронова хотя и совпадает с той, которая на карте Янчурова, но слишком схематична: разграничительные линии, нумерация армий и танковых соединений. Но и этого достаточно. Только дураку было неясно, что главные силы русских - под Ковелем и Владимир-Волынском. Концентрация сил в Белоруссии - для вспомогательных ударов; об этом говорили обе карты.
Мэлби заметил на карте подтертые места, большой вопросительный знак над скрещением дорог у Луцка, перечеркнутый номер какой-то армии. Все эти следы свидетельствовали о том, что карта рабочая, а не специально для него подготовленная. И Мэлби успокоился окончательно. Лицо его посветлело, морщины несколько разгладились - он ликовал, мысленно составлял шифровку. Быстрее бы вечер!..
Янчуров взял карту, медленно свернул ее. Андронов аккуратно складывал карту полковника.
А на следующий день, к большой радости Мэлби и Дина, им сообщили, что отремонтированную "летающую крепость" можно поднимать в воздух. Русские саперы расчистили за лугом кустарник, удлинив до нужных размеров взлетную полосу.
Но не ведали Мэлби, Дин и сержант Хатчинс, что не вернуться им на свой аэродром в предместье Лондона. Откуда им было знать, что при перелете американскими бомбардировщиками линии фронта именно в их "летающую крепость" попадет снаряд немецкой зенитки?
3. ОПЯТЬ ВОСПОМИНАНИЯ КУДРИНА
Павел пришел в себя. Он удивленно посмотрел на бревенчатые стены небольшого помещения. Сквозь крохотное окошко внутрь падал косой луч солнца и вырывал из темноты какую-то рухлядь. У стены Павел заметил человека, приникшего к щели. Когда Кудрин пошевелился и под ним зашуршала солома, человек повернулся. Павел узнал Шестова.
- Где мы? - спросил Павел и не услышал своего голоса. В голове звенело. Острая боль сжимала виски. - Где мы?! - что было силы крикнул Кудрин. На этот раз голос донесся точно издалека.
Шестов нетвердым шагом подошел к товарищу.
- Не знаю, - развел он руками, - я сам только что очухался.
Павел подполз к щели и увидел знакомую улицу родного села...
На допрос разведчиков повели вечером, когда они несколько оправились от контузии. Кудрин и Шестов не знали, что уже второй день находились в плену. Казалось, что только сейчас всколыхнулась под ногами земля и в небо взметнулся огонь...
Путь к бывшему колхозному клубу, куда вели пленных, пролегал мимо дома Кудрина. Три года не был здесь Павел! Сколько думал о том, как встретят его мать, отец! А теперь он больше всего боялся этой встречи. Живы ли они?.. Вот и знакомая хата. У ворот стоит мальчуган в подвернутых штанах. Кудрин узнал Федьку - соседского мальчишку. Тот, встретившись взглядом с Павлом, вскрикнул и что есть духу побежал в дом.
Солдаты проводили пленных в колхозный клуб. В зале Кудрин заметил наваленное крестьянское имущество, из дверей библиотеки торчал перевернутый шкаф. Только комната, где раньше помещалась читальня, содержалась в некотором порядке.
Здесь их встретил капитан войск СС. На черных петлицах его мундира тускло поблескивали эмблемы "мертвой головы". В длинном с серыми навыкат глазами лице офицера было что-то хищное. Сточенные скулы сливались с вытянутым носом, и от этого все лицо фашиста было похоже на клюв диковинной птицы.
Выпуклые глаза гитлеровца изучающе скользнули по черным лицам Шестова и Кудрина, по их измятой одежде.
Гитлеровец удивился живучести русских. Казалось загадкой, как могли они уцелеть, когда при взрыве склада погибла почти вся охрана. Было загадкой и другое: это они взорвали склад или взрыв произошел по неосторожности рабочих? Во всяком случае, в вышестоящий штаб уже сообщили, что в склад попал шальной снаряд русских.
В комнате было полутемно, и эсэсовец приказал зажечь лампу. Только теперь разведчики рассмотрели, что в углу за столом, заваленным консервными банками и пакетами, среди которых возвышалась граненая бутылка с золоченой головкой, сидели трое в незнакомой форме.
- Похоже, что американцы, - шепнул Шестов.
- Верно, "второй фронт", - согласился старший сержант, вспомнив, что видел такую форму на снимках.
Разведчики не ошиблись. Судьба действительно свела их в фашистском плену с американскими летчиками капитаном Гарри Дином, сержантом Вилли Хатчинсом и офицером военной разведки майором Мэлби. Нетрудно было догадаться, что это именно они вчера выбросились на парашютах из подбитой "летающей крепости" и невольно оказались причиной того, что фашистские автоматчики случайно заметили в лесу Кудрина и Шестова. Но почему американцы в обществе эсэсовца?..
Ни Кудрин, ни Шестов не подозревали, что майор Мэлби уже нашел общий язык с капитаном войск СС и что присутствие американцев при допросе советских разведчиков - задуманный эсэсовцем "психологический этюд". Капитан надеялся таким образом быстрее заставить Кудрина и Шестова развязать языки. А их показания ой как много могут значить для капитана! Шутка ли: в такие тревожные дни добыть контрольных пленных и от них получить сведения, которые могут совпасть с такими ценными показаниями майора Мэлби! Это же победа разведывательной службы фронта! Главное, вырвать у них все показания здесь, чтобы вышестоящим штабам осталось только дублировать их.
И эсэсовец спешил предпринять все возможное, чтобы его надежды сбылись.
Коверкая русские слова, капитан начал допрос.
- При вас не оказалось документов, - сказал он вкрадчиво, обращаясь к пленным советским разведчикам. - Мы не знаем, с кем имеем дело.
Шестов взглянул на Кудрина и усмехнулся.
Эсэсовец уловил эту усмешку. Под кожей его выбритого лица дрогнули желваки...
Допрос продолжался.
- Ты коммунист? - настойчиво допытывался капитан, обращаясь к Кудрину.
- Я комсомолец, - спокойно отвечал старший сержант.
- А он тоже коммунист? - указывая на Шестова, спросил капитан.
- Да, я тоже комсомолец, - подтвердил тот.
Офицер старался говорить спокойно.
- По нашим законам вас нужно казнить, - капитан сделал паузу и пристально вгляделся в лица пленных. - Но, - продолжал он, - мы можем и простить вас. Для этого нужна ваша откровенность. Все прошлое мы забудем, если расскажете, кто вы, откуда и зачем вас сюда прислали, как вам удалось взорвать склад. Ну, еще короткие сведения о вашей части - и все. Напоминаю, если будете молчать, у нас найдутся средства заставить вас говорить.
Шестов и Кудрин молчали.
- Не советую запираться, - зловеще сказал капитан. - Возьмите пример со своих союзников. Надеюсь, вы понимаете, что перед вами военнослужащие американской армии. Они добровольно ответили на все мои вопросы и заслужили снисхождение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
