— Скажи мне, Влад. Ион как-то сдавленно усмехнулся. — Ведь ты никогда без причины ничего не делаешь.
— Разве? Возможно, ты и прав. Наверное, я и на самом деле слишком много думаю. — Он присвистнул. — Я сделал перчатку потому, что мог ее сделать, и потому, что мне нравилось это делать. Я подарил перчатку Хамзе, потому что он нравится мне.
Влад поднял голову, взглянул на Иона и спросил:
— Такого объяснения достаточно?
— Нет, Влад. Ведь я тоже нравлюсь тебе, я твой друг, но ты никогда не сделал для меня ни перчатки, ни чего-либо еще.
— Да, это правда.
— Тогда объясни.
— Хорошо. — Дракула вздохнул. — Если ты так уж желаешь знать, то существует две причины, не считая симпатии. Одна ясна даже простаку. Другая посложнее.
— Какому простаку? — Ион не заметил насмешки.
— Хамза обладает властью. Он был виночерпием Мурада и стремительно продвинулся при дворе. Каждый скажет, что это не так-то плохо для сына сапожника из Лаца. Я подарил ему перчатку в знак уважения и ради того, чтобы заслужить его внимание. Возможно, в один прекрасный день нам еще придется иметь с ним дело. Да, нам, всему семейству. Моему отцу, братьям и мне. Всем князьям Валахии.
— Хм… А другая причина?
— Разве он не напоминает тебе Дьявола?
Ион остановился, широко раскрыл рот и посмотрел на Влада.
— Ты имеешь в виду своего отца? Ха! — Он усмехнулся. — Влад Дракул приземистый и плотный, прямо как ты.
— Приземистый? Поосторожнее в выражениях!
— Он черен как черт, с зелеными глазами, загорелый и волосатый, в самом деле как ты.
— Ты человека описываешь или обезьяну?
— А Хамза… — Ион обвел рукой лицо. — Он высокий, стройный, волосы у него светлые. Он почти такой же красивый, как и я. — Парень запустил руку в золотистые волосы и взъерошил их. — Он и я, — продолжил он. — Мы принадлежим к ангелам, а вы, Дракулести…
Насмехаясь над товарищем, он даже не удосужился взглянуть на него. Влад крепко сжал его запястье, встал рядом, бедром к бедру, одним махом бросил Иона в пыль и перевернул на спину. Их лица были совсем близко.
— То, что ты сказал о моем отце, — правда. Но я имел в виду внутренний мир. Каждый из них любит жизнь, любое ее проявление. Но отец и Хамза откажутся от всего, что любят, от любого удовольствия и самой драгоценной слабости, ради того, что они считают верным.
Камень впился в спину Иона.
Влад крепко прижимал его рукой, парень почувствовал боль, не утерпел и выкрикнул:
— А мне казалось, что ты ненавидишь своего отца!
Лицо Влада изменилось. Насмешка исчезла.
Он встал, взял Иона за плечи и поставил его перед собой.
— Ненавижу? С чего ты взял?
Тремблак стал таким же красным, как его собственные широкие шаровары.
— Потому что он отдал тебя и твоего брата туркам в заложники, услал далеко от всего, что ты любишь, от дома, матери и сестер.
Влад отряхнул пыль с рук.
— Я ненавижу не его, а тот способ, каким он это сделал.
— Но у него не было выбора.
— Да, это так, — мягко ответил Влад. — Когда тебя привязывают к колесу повозки, заставляя целовать султану зад, ты не очень-то сохранишь хладнокровие и вряд ли будешь отдавать себе отчет в том, что делаешь.
Ион на мгновение пожалел, что снова вспомнил о той беде, которая приключилась с валашским князем пять лет назад. Султан пригласил его на переговоры в Галиполи. Дьявол взял с собой двух юных сыновей. Туркам надо было привести к покорности вассала, который играл большую роль в планах их главного врага Хуньяди,[6] венгерского Белого рыцаря. Дракула заковали в кандалы. Совершенно беспомощный, он сделал то, что от него требовали, поклялся платить ежегодную дань золотом, отправить сыновей в заложники и поддерживать только султана. Сразу после этого с него сняли кандалы и позволили вернуться домой, но господарь Валахии вынужден был сдержать слово и отдать туркам Влада и Раду.
Ион закашлялся.
— Прости!..
— Ладно. Ничего, — ответил Влад. — Пусть я и ненавидел его за то, что он сделал, но это в прошлом. Теперь я понимаю, почему отец поступил так. Он вынужден был уступить туркам, чтобы сохранить свободу. Любой из нас должен поступать так же. — Он обернулся. — Хамза-ага научил меня этому. А перчатка, моя работа над ней — это скромная плата за то знание, которое я приобрел.
Они достигли самого конца сада, который рос во внутреннем дворе школы. Когда парни вышли на общий двор, громкий крик вдруг заставил их остановиться. Сотни мальчишек из всех классов столпились здесь. Они топали ногами, поднимая пыль, и старались перекричать друг друга. Ближе всех к входу стояли ученики их класса.
Влад и Ион резко развернулись и постарались обойти их, но не тут-то было. Слишком поздно.
— Влади! Ох, Влади! — сказал кто-то издевательски-ласково. — Твой нос сегодня такой коричневый. Как глубоко ты его засунул в дерьмо аги в этот раз?
Влад остановился, Ион тоже. После нескольких лет, проведенных в одной группе, все заложники хорошо знали чувствительные места друг друга. Нос Влада был одним из них, отношения с Хамзой — другим. Серб Георгис Мардич задел сейчас оба.
Ион вздохнул и побрел вслед за Владом к соученикам. На губах каждого из них играла насмешка, в глазах горел азарт. Это противостояние зрело неделю, с того самого момента, когда на занятиях по борьбе Влад легко одолел обоих Мардичей, а потом и всех, кто еще сунулся, одного за другим. По отдельности они не могли победить его, а вот всем скопом…
Дракула остановился в нескольких шагах от серба, упер руки в бока.
— Ты что-то сказал мне, Мардич-старший?
Тот из двух сербов, который был крупнее, кивнул.
— Ты слышал меня, Влад Широкие Ноздри!
Вслед за обидным прозвищем послышались смешки.
— Но я готов повторить, — продолжал Мардич. — Эта здоровенная штуковина, которую ты называешь своим носом, вся покрыта турецким дерьмом. — Он с издевкой всматривался в противника. — Теперь я вижу, что даже брови и волосы у тебя коричневые. Неужели ты всей головой окунулся в дерьмо аги?
Ион отступил на шаг в сторону. Так он лучше видел Влада. Когда друг улыбнулся, подавая этим сигнал, Тремблак внутренне собрался.
Остальные парни, видимо, решили так же. Они неожиданно начали сдвигаться, собираясь в плотную группу, напоминающую наконечник копья. Оба серба встали впереди, трансильванец Петре держался справа, хорват Зоран — слева, маленький босниец Константин оставался сзади.
— Пятеро против двух, — вздохнул Влад, все еще улыбаясь. — Силы явно неравны.
— Пятеро против трех, брат!
