Мы оказались перед усыпальницей, построенной в виде собора, полностью белой, с куполообразной крышей и шпилем. Две статуи львов охраняли вход, который открывался на лестницу, ведущую под землю, а горящие факелы освещали каменные стены, словно из средневековья.
Мы остановились перед тяжелой деревянной дверью, покрытой замысловатой резьбой в готическом и небесном стиле. Другой парень в такой же мантии с капюшоном и маске указал на большую стальную чашу, наполненную красным стеклом и огнем. Пламя лизало стекло, отражаясь на потолке и стенах вокруг нас. Татум бросила свое приглашение в чашу, и, как и следовало ожидать, меня обматерили за то, что я вошла внутрь.
— У нее нет приглашения, — сказал парень в капюшоне, стоявший перед дверью.
Татум схватила меня за руку. — Она со мной.
Я надула грудь и посмотрел парню в лицо. — Ты знаешь, кто я, блядь, такая? — Я только что угрожала разоблачить Киптона, мать его, Донахью и не боюсь какого-то засранца с проблемами отца. Я все еще ждала момента, когда эта угроза взорвется мне в лицо. Еще через два дня отец будет дома, и мы разберемся с этим вместе. Два дня — это миг. Я буду в порядке, надеюсь.
— Никто не войдет без приглашения. — Голос парня был твердым. Никаких колебаний. Никаких эмоций. Никаких уступок.
— Хорошо, — сказала Татум. — Мы уходим.
Это привлекло их внимание.
— Знаю, что ты новенькая во всем этом, поэтому я дам тебе пропуск, — сказал парень Татум. — Один пропуск, Хантингтон. Это все, что ты получишь.
Кто-то чертовски сильно хотел видеть Татум на этой вечеринке, и у меня было ощущение, что это был тот же парень в капюшоне, который привел нас сюда — тот, кто звучал чертовски похоже на Кайла Бланкеншипа.
Он задержал на ней взгляд еще на секунду, затем открыл дверь и впустил нас внутрь.
Внутри подземная гробница была больше похожа на грот. Большие каменные арки отделяли основную часть от более темных, скрытых в тени мест. В центре всего этого находился массивный бассейн, наполненный сапфирово-синей водой. Голубой цвет воды отражался от стен и потолка. Диджей продолжал смешивать клубный бит с древними латинскими песнопениями с платформы, подвешенной в воздухе.
Da pacerne domine...
Thump thumpthump
In diebus nostris...
Thump thumpthump
Низкий тембр баса заставлял подземную комнату биться. Это сердцебиение побуждало меня к действию. Я взяла два напитка, один для себя и один для Татум. Она смотрела вниз, озабоченная своей грудью после того, как увидела, как какой-то парень вдыхает кокаин с груди другой девушки. Она осуждала себя. Это было видно.
Я взяла ее грудь в одну руку, гордясь тем, что она решила надеть корсет. — Ты идеальна. Твои сиськи идеальны. Тебе не нужен какой-то чувак с дурной привычкой и жадными ноздрями, чтобы сказать тебе это. — Затем, чтобы подчеркнуть, я взяла лимон из миски на барной стойке и засунула его ей в декольте, наклонилась вперед и всосала его между губами, а потом посмотрел на нее так: — Видишь? Чертовски идеально.
Она покачала головой, как будто смутилась, но ее лицо озарила улыбка.
Потом появился Кайл, на этот раз без маски.
Блядь, так и знала. У парня все было плохо.
Я выпила свой напиток одним длинным глотком, а затем бросила пустой стакан в круглую пластиковую бочку. — Я собираюсь танцевать. — Подмигнула ему через плечо, когда двинулась в толпу. — Дети, ведите себя хорошо.
Синие огни создавали неоновые тени на лицах всех присутствующих. Под тенями мелькали улыбки и блеск глаз, полных озорства. Два парня подошли ко мне, когда я начала танцевать. Сильные, толстые руки ласкали мое тело, притягивая ближе со всех сторон.
Я желала, чтобы это был Линкольн.
Хотела, чтобы это был Линкольн.
Но он отказал мне.
Он все равно не смог бы так прикоснуться ко мне на людях. Все, что у меня было, это липкое напоминание о его визите, натирающее мои трусики и киску при каждом движении. В каком-то странном смысле меня заводило осознание того, что часть его была здесь, со мной, что если я засуну руки в трусики, то почувствую его на своих пальцах. Что если вдохну достаточно глубоко, возможно, я все еще буду чувствовать его запах, что я все еще пахну как он.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Бас звал меня.
Я танцевала с обоими парнями, позволяя им держать меня в центре, не заботясь о том, что их руки блуждают по моему телу. Если бы мне повезло, кто-нибудь сказал бы Линкольну.
Мне нравилось испытывать его, заставлять переступать границы дозволенного. Мне нравилось, когда он терял контроль. Иногда, когда мы были в одном месте в одно и то же время, я флиртовала с другими парнями только для того, чтобы Линкольн прижал меня к стене ванной и показал, что я его. Это была опасная грань, как будто тыкаешь медведя, но я шла по ней уверенно.
Но сегодня этого не случится, потому что его здесь не было.
Может быть, он действительно появится в следующий раз, а не позволит мне идти одной.
В воздухе витала зловещая вибрация, как будто стены этой гробницы издавали предупреждение. Вокруг меня люди отреклись от духа морали и танцевали на грани разврата. Белая пудра покрывала загорелую кожу. Руки проникали под короткие юбки. Головы покачивались между раздвинутых бедер.
Гарри Поттер ошибся.
Это была настоящая Тайная комната.
Сквозь толпу я видела, как Каспиан Донахью схватил Татум у Кайла и вынес ее из этого нечестивого места. В тот момент я была благодарна Каспиану. Татум здесь не место. И мне, наверное, тоже.
Кто-то схватил меня за локоть и оттащил от прижавшихся ко мне теплых тел. — Пора идти.
Я подняла голову и посмотрела в ярко-зеленые глаза.
Чендлер Кармайкл.
Какого хрена? Моей первой мыслью было, что его прислал отец. В конце концов, это были голоса Пирса Кармайкла и Киптона Донахью на аудиозаписи, которую я записала.
— Пошел ты. Я только начала.
Ни за что не уйду с ним.
— Прибереги свое отношение для того, кому не насрать. — Он схватил меня за руку и потащил через толпу.
Я попыталась вырвать руку, но он был слишком силен. Моя плоть болела там, где кончики его пальцев, несомненно, оставили синяки.
Два парня в капюшонах у входа — или выхода в данном случае — открыли ему дверь, как будто он был королевской персоной.
Чендлер положил руку на впадину в моей спине и подталкивал, пока я не добралась до верха каменной лестницы.
Я подумала о том, чтобы убежать, но мы были посреди кладбища. Куда бы я могла пойти? — Где Татум? — Я остановилась и посмотрела на него. Знала, где она, просто тянула время.
Чендлер был очень сексуальным. Если вам нравились безэмоциональные засранцы с умным ртом.
Я тоже была безэмоциональной засранкой с умным ртом, так что мы двое были как масло и вода.
— Она с Каспианом. — Он ухмыльнулся мне. — Но ты уже знала это.
Хорошо, сообразительный, безэмоциональный засранец с умным ртом.
— Куда ты меня везешь?
Пожалуйста, не говори своему отцу.
— Домой.
Слава Богу. Если бы мне повезло, Линкольн уже был бы там и ждал меня.
Он не сказал ни слова за всю дорогу, и я не стала с ним спорить. Он был Чендлером, мать его, Кармайклом. Не похоже, чтобы я могла победить, в любом случае.
Глава
10
Линкольн
Утренний солнечный свет был ослепительным, слишком ярким для этого времени суток. Кто, блядь, оставил мои шторы открытыми? Я вернулся к Лирике вчера поздно вечером, но она отправила меня домой задолго до восхода солнца. Время текло как в тумане. Казалось, что я только что заснул. Такое часто случалось, когда я был в полной заднице.
Я протер глаза и схватил телефон — 10:15 утра. Голова раскалывалась, а тело чувствовало себя так, будто в венах был свинец.
Было четыре текстовых сообщения и два пропущенных звонка от Итана.
Какого хрена?
8:00
