Когда он вернулся к машине, то не поверил своим глазам. Багажник с дорогой аппаратурой был сплющен мощным ударом, будто на него наступил слон.
Пенн растерянно осматривал остатки аппаратов, соображая, что он теперь доложит фон Кругу. Без уникального пеленгатора охота радиопулями не имела никакого смысла: машина фон Круга не получит ни одного сигнала, и хозяин очень скоро догадается, что экспедиция провалилась.
Через полчаса колонна вездеходов направилась к шоссе.
— Ничего не понимаю в этом ящике с хвостом. Модель вышла из подчинения.— Электроник развел руками,— Несколько дней наш Рэсси изучал и синтезировал запахи опасности, раздражения, приманки и забыл главный для путешественника знак — чувство дома. Он даже не слушался моих приказаний. Только теперь Рэсси возвращается.
— Победителя не судят!— авторитетно заявил Сыроежкин.— Вот Колумб. Поехал в Индию, а открыл Америку. Никто ему и слова не сказал. А наш Рэсси открыл Африку! Африку для свободных зверей…
Как обычно, друзья встретились в кабинете математики и обсуждали приключения Рэсси. Электроник аккуратно чертил формулы на доске, стирал их и писал новые.
— Конечно, Рэсси — особая личность и, как предусмотрено основным правилом, имеет свободу действий,— скрипуче продолжал Электроник.— Но я не думал, что он проявит такую самостоятельность… Вероятно, постоянное усложнение системы в результате накопленного опыта рождает новые свойства, которые невозможно предвидеть…
Электроник монотонно бормотал, и лицо его было очень скучное, почти тоскливое. Хотя в этих неинтересных научных словах и угадывалось новое открытие Рэсси, Сыроежкину стало жаль друга. Его Электроник, математическое светило, чего-то не понимает!.. Не может этого быть! Он просто устал от напряжения. Его надо развеселить.
— Ты хочешь сказать, что Рэсси умнее тебя? Че-пу-ха! — Сыроежкин рассмеялся.— Погоди, вот он вернется, мы ему устроим экзамен и выясним, кто лучший в мире фокусник и математик.
— Не к месту смеешься,— сделал ему замечание Электроник. — Когда система не подчиняется и дает странные результаты, их прежде всего надо понять. Я должен все спокойно проанализировать.
Ого! «Система не подчиняется»! Ставит в тупик самого Электроника… И он в этом признается…
— Молодец Рэсси! — не выдержал Сергей.— Эх, будь я на его месте…
Да, Рэсси — гениальная личность… Уметь слышать шелест змеи, который не слышит даже лягушонок, понимать песни иволги, подражать трубному крику слона. А летать в темноте, приманивать зверей, узнавать все новости пустыни…
А пространствовать! Видеть, слышать, бегать, планировать, чувствовать, искать, находить — все это сразу,— каково, а? Пространствовать в небе, в джунглях, в море, а завтра, возможно, и на Луне, среди звезд!
Да любой человек, решил про себя Сергей, захочет стать такой собакой!
— Кто же из нас не прав?— размышлял Электроник.— Я хозяин Рэсси, значит, мои распоряжения неоспоримы, а он меня просто не слушается. (Нет, не хотел рассудительный Электроник превратиться в гениальную собаку!) А Рэсси, может быть, старается доказать, что выполняет задание хозяина, исходя из обстановки. Но хозяин, к сожалению, этого не понимает…
— С ума сойдешь, какая-то страшная путаница,— взмахнул руками Сыроежкин.— Быстрее решай свою задачу! Делай мировое открытие!
— К счастью, я не впадаю в панику, сталкиваясь с логическими тупиками,— хрипло продолжал Электроник.— Я применяю в таких случаях первую теорему Геделя: не все истины можно доказать. И оставляю пробел в своей памяти.
— А вдруг Рэсси прав? Вдруг он сделал открытие?
— И здесь есть выход. Надо спросить профессора. Учителю я полностью доверяю.
— Мудрая теорема,— согласился Сыроежкин.— Как ты сказал — Геделя?
— Великая теорема о неполноте формальных систем. Повторяю ее суть: не все истины можно доказать. Если бы я не знал ее и не применял на практике, я давно бы перегорел от бессмысленных рассуждений.
— А как же профессор?
— Профессор обычно отвечает: «Благодарю тебя, мой друг. Ты еще раз напомнил мне, что человек изобрел машину, а не наоборот. Придется мне подумать…» А потом он вдруг находит решение. И я заполняю свой пробел.
— Голова!— восхищенно произнес Сыроежкин.— Лучшая в мире голова — профессора Громова. И ты скоро станешь профессором, Электроник. Бедняга ты, бедняга. День и ночь следишь за Рэсси, слушаешь машину фон Круга и считаешь, считаешь, считаешь… Брось все это, Электроша! Давай погоняем мяч или прокатимся на велосипеде… А то в самом деле перегоришь раньше времени…
— Опять ничего не понимаю,— Электроник сказал это так хрипло, что Сыроежкин мигом понял: что-то случилось.
— Ну?— Сергей подошел к другу.
Электроник застыл. Несколько минут стоял он тихо, прислушиваясь к себе и раздумывая. Сергея смутило его молчание: неужели Электроник перегорает на его глазах?
— Что с тобой?
Электроник молчал.
«Куда бежать?— лихорадочно соображал побледневший Сергей.— Ему, кажется, плохо… В аптеку?.. Что я, в какую это аптеку? Теоремы в аптеках не продаются… Что делать? Ведь я не знаю Геделя…»
— Не все истины правильны…— горячо сказал Сергей.— Верно, Электроник? Отвечай!
— Отвечаю. Уже несколько часов Рэсси летит над стадом,— прервал молчание Электроник.— Бегут тысячи антилоп. Ряд за рядом. Там есть страусы и даже лев. Лев никак не вырвется из стада. Ревет, кусается, но он в плену… Они поднялись на гору… Впереди обрыв, пропасть!.. Рэсси ничего не может сделать. Он пугает, кричит, бежит впереди, увлекает за собой. Стадо не сворачивает… Рэсси не знает, как сбить их с пути. Я тоже ничего не могу придумать. Не могу подсказать… Осталось несколько минут…
— Звонить Громову!— крикнул Сергей.
Они побежали в пустую учительскую.
Громов понял их с первых же слов.
— Сколько до пропасти?— спросил он отрывисто.
— Пятьсот метров,— ответил через несколько секунд Электроник.
— Поздно,— прозвучало в трубке.— Пусть Рэсси внимательно слушает на разных волнах, нет ли радиосигналов от антилоп.
— Есть. Сигналы исходят от животных, которые бегут вперед. Такие же, как от пули, которая застряла в Рэсси… Они уже прыгают! — крикнул Электроник,— Ряд за рядом — все — до одного — с большой высоты — в пропасть. И разбиваются! Рэсси кружит вверху… Я ничего не понимаю, Гель Иванович.
— Передай Рэсси: немедленно возвращаться!
* * *
— Господа, я благодарен вам за то, что вы пришли выслушать меня. Сообщение, которое я хочу сделать, думается, заинтересует правление фирмы «Пеликан».
Доктор фон Круг торжествующе оглядел длинный ореховый стол, за которым сидели правители могущественной фирмы «Пеликан». Фирма, имеющая заводы и лаборатории в десяти странах, выпускала всё: электронику для ракет, обшивку для подводных судов, приборы для промышленности, косметику, мясные и рыбные консервы, механических зверей для зоопарков. Сложный прибор и консервную банку венчала знаменитая этикетка: веселый пеликан, ловящий на лету в свой мешок золотую рыбку. Сейчас золотую рыбку для «Пеликана» держал профессор фон Круг. Наступила минута, к которой он готовился всю жизнь. Если правление фирмы поверит ему, он получит неограниченную власть. Сейчас не нужны никакие формулы. Его аргументы — энергичное изложение идеи, точные слова.
— Выводы, к которым я пришел, изучая живые организмы, в кратком изложении выглядят так: возможно управление всем животным миром планеты. Технически это не сложно: миниатюрный радиопередатчик, введенный в болевой нерв организма, не мешающий его нормальной жизнедеятельности, в любой момент может быть включен простым нажатием кнопки. Животное под влиянием боли будет двигаться в заданном направлении. На свой страх и риск я проверил систему управления в разных условиях, дав задания некоторым нашим экспедициям. Система действует безотказно.
Я вижу мир разумного будущего: в океане пасутся стада китов, дельфины направляют косяки рыб, исследуют глубины океана, спасают жертв тонущего корабля, олени и антилопы сами направляются на тучные пастбища, стаи птиц уничтожают вредных насекомых. Моя фантазия не в состоянии представить всех выгод для человечества. Я кончил, господа!..
Негромкие аплодисменты свидетельствовали, что докладчик поймал невидимую рыбу удачи.
* * *
— В этой трагедии надо разобраться. Кто-то должен ответить за гибель тысяч животных!
Гель Иванович Громов говорил горячо. Отрывистые слова вылетали вслед за маленькими клубами дыма из длинной профессорской трубки, и казалось, каждое слово мягко взрывается в воздухе. Друзья, которых профессор пригласил на чашку чая, видели, что он волнуется. Друзья вспоминали, как когда-то в этом кабинете испытывались кибернетические модели, которые любил собирать хозяин: черепахи, лисицы, электронный мальчик. И вот Рэсси, который действует где-то за тысячи километров.
