— Одежда, — как по волшебству лицо Пибоди прояснилось. — Я могу оставить себе эту красоту? Все вещи?
— Ну мне-то на кой чёрт они нужны? Так, теперь ты будешь стоять рядом со мной с идиотской ухмылкой на лице или мы будем работать?
— Я могу ухмыляться и работать одновременно, сэр.
— Присаживайся. Для начала займись этой верёвкой, может удасться что-то выяснить. — она подтолкнула распечатку описания через стол. — Меня интересуют все продажи за прошедшую неделю, оптовые продажи. Он использует её в больших количествах.
— Кто?
— Мы дойдём до этого. Займись верёвкой, затем составь мне список частных резиденций — престижных, недалеко от метро — проданных или сданных в аренду за прошедшую неделю. Так же проверь частные автомобили класса люкс — которые появлялись в тех местах в течении прошедшей недели. Ему нужен транспорт и он выберет шикарный. Клетка, — пробормотала она, начав вышагивать по комнате. — Где, дьявол его разбери, он взял клетку? Оборудование для содержания диких или домашних животных? Мы отследим это. Начинай поиск, Пибоди. Я расскажу подробности, когда Фини доберётся сюда.
Она позвала Фини, подумала Пибоди, усаживаясь за компьютер. Значит дело большое. Именно то, что ей надо.
***— Вам обоим наверняка понадобится просмотреть диски расследования, профили и расшифровки стенограмм по делу Палмера, которые были сделаны три года назад. Фини, — добавила Ева, — ты, скорее всего, вспомнишь большую часть того дела. Ведь ты отслеживал и идентифицировал электронное оборудование, которое он использовал в тех убийствах.
— Да, я помню этого маленького ублюдка.
Фини сидел, хмуро глядя в свой кофе. Его привычно безрадостное лицо венчала шапка жёстских рыжих волос, которые, казалось, никак не могли решить, какое направление им хочется принять.
На нём была синяя рубашка, настолько сильно отглаженная и яркая, что Ева предположила, что рубашку эту только сегодня утром извлекли из подарочной коробки. И уже к обеду она приобретёт уютно мятый вид.
— Поскольку мы знаем его, модель его поведения, его мотивы и в данном случае его жертвы, ну или намеченные жертвы, мы получаем некоторое преимущество. Он знает это и наслаждается, потому что уверен, что будет умнее нас.
— Он ненавидит тебя, Даллас. — Фини поднял на нее унылые глаза. — Он всегда ненавидел тебя до твоих грёбаных кишок. Ты его остановила, а потом ещё играла им, пока он не выдал тебе всё. Он непременно придёт за тобой.
— Надеюсь, ты прав, потому что, я хочу иметь удовольствие поймать его снова. Первых двух из своего списка ему удалось заполучить, потому что он опережал нас, — продолжила она. — Остальные оповещены, предупреждены и находятся под охраной. Возможно, он попытается придерживаться выбранной последовательности, а, может, и нет. Но как только он натолкнется на препятствие, он отступит от списка.
— И придёт за Вами, — вставила Пибоди.
— Всё, что сделали другие, случилось потому, что я нанесла ему серьёзный удар. У этого психа очень логический ум. У всего, что он делает, есть причина. Это его причина, пусть извращенная, но она у него есть.
Она взглянула на свой наручный модуль.
— У меня встреча с Мирой у неё дома через двадцать минут. Пибоди, я оставляю Фини восполнить для тебя все пробелы этого инструктажа. Как только получите списки, которые я просила, просмотрите их на предмет наиболее вероятных вариантов. Посмотрите, сможем ли мы немного сузить круг поиска. Фини, когда будешь смотреть диск, который он послал через Надин, может сможешь определить что-нибудь из оборудования. Дашь нам направление, и мы сможем отследить источник. Мы делаем всё последовательно, но делаем быстро. Если он потерпит неудачу со списком, он, возможно, примется за кого-нибудь другого, за любого другого. Он в бегах всего неделю, а уже убил дважды.
Она прервалась, потому что подал сигнал её коммуникатор. Она пошла за курткой, на ходу слушая сообщение.
Две минуты спустя она сунула его обратно в карман. И глаза её были пусты и холодны.
— Считай не дважды, а трижды. Он добрался до Карла Нейссана.
***Ева всё ещё злилась, когда звонила в дверной звонок величественного особняка Миры. Тот факт, что охранник на входе потребовал у неё удостоверение личности и проверил его прежде чем впустить, немного успокоил Еву. Если бы человек, приставленный к Нейссану, сделал то же самое, Палмер не проник бы внутрь.
Мира спустилась в холл навстречу Еве. Она была одета по-домашнему: обыденно и просто — в слаксы, свитер и подходящие по стилю мягкие туфли. Но ничего обыденного и простого не было в её глазах. Прежде чем Ева успела сказать хоть слово, Мира подняла руку.
— Я весьма признательна за Ваш приезд. Мы можем поговорить наверху, в моём офисе, — она посмотрела направо, в сторону открытой двери, откуда внезапно донёсся детский смех. — При других обстоятельствах, я непременно представила бы Вас своей семье, но не хочу волновать их ещё больше.
— Мы не станем их в это вмешивать.
— Хотела бы я, чтобы это было возможно.
Больше ничего не сказав, Мира начала подниматься по лестнице.
Дом Миры был её ярким отражением, подумала Ева. Спокойные тона, мягкие линии, превосходный стиль. Её домашний офис был вполовину меньше рабочего и, должно быть, когда-то был маленькой спальней. Ева обратила внимание на мебель в офисе — там были глубокие кресла и нечто, что она про себя назвала столом для леди, с изогнутыми ножками и причудливой резьбой.
Мира отрегулировала солнцезащитную ширму на окне и повернулась к мини «АвтоПовару», стоявшему в стенной нише.
— Вы посмотрите мой первичный профиль на Дэвида Палмера, — начала она, удовлетворённая тем, что руки её не дрожали пока она запускала программу для приготовления чая. — Я придерживалась бы этого профиля, с некоторыми дополнениями на то время, что Палмер провёл в тюрьме.
— Я пришла не за профилем. Я имею о нём представление.
— Да?
— Я уже раньше копалась в его голове. Мы обе это делали.
— Да, — Мира предложила Еве изящную чашку, наполненную ароматным чаем, который, они обе это знали, Ева не хотела. — До некоторой степени он остаётся исключением из очень многих правил. У него было хорошее детство, в любви и достатке. Ни у одного из его родителей не наблюдается признаков эмоциональных или психологических изъянов. В школе у него была хорошая успеваемость, скорее выше средней, чем ниже, но ничего из ряда вон выходящего. Обследование не показало никаких мозговых дефектов или физических отклонений. Нет никаких психологический или физиологических оснований для его состояния.
