Он осторожно подвел площадку к окну на пятом этаже. Перила коснулись подоконника, я увидел спящую Каричку и испугался, что она проснется. Ее лицо дышало таким глубоким спокойствием, что было бы величайшей дерзостью спугнуть сон, а эта глупая тарелка все трезвонила за нашей спиной. Я махнул Рыжу и даже оттолкнулся от стены, но успел положить на подоконник прозрачный черный шарик. Если смотреть сквозь него на свет, увидишь Галактику, и она будет вращаться, как ей положено: маленькое фейерверочное колесо, сотканное из миллионов искр.
Мы пристроились в холодке под деревом, выключили машину, чтоб не трезвонила. Улеглись на траве и разговаривали.
— Мама вчера испугалась. Заплакала и ушла, — рассказывал Рыж. — Мартышка никого не узнала.
— Рыж, не называй ее так.
— Ладно. Хотя ей нравится.
— А ты?
— А я ходил под окнами и свистел. Ходил, ходил — даже надоело. Потом смотрю — Каричка выглядывает. «Ты чего здесь торчишь?» Это она мне. А я говорю: «А ты чего всех расстраиваешь?» Она делает большие глаза и говорит: «Я даже не знаю, почему я здесь. А где мама?» — «Ну где мама — дома. Поговори с ней по телефону». Ну, она поговорила, я слышал, а потом мы еще долго болтали.
— О чем?
— О том о сем, — уклончиво сказал он. — Хохотали в основном.
— А мама? Успокоилась?
— Не, опять плакала. — Рыж подумал и нахмурился. — Странные эти взрослые. Например, я куда-нибудь иду. Она говорит; «Куда?» Я говорю: «Никуда». — «Зачем?» — «А низачем». Она сердится, хотя я говорю правду. Ведь я еще не придумал, куда я иду и зачем.
Я рассмеялся.
— Ты фантазер.
— Тебе хорошо, — сказал Рыж. — Что хочешь, то делаешь. Никакой опеки.
— Это верно, — согласился я. — Если не считать учителей в школе, я сам по себе уже семь лет.
— Скажи, а почему родителям надо все объяснять, как маленьким?
— Я думаю, они иногда забывают, что не все можно выразить словами.
— Я это часто замечал. Даже иногда легче написать и решить уравнение, чем найти слова.
Рыж задумался. Длинные его ресницы нацелились в небо, как боевые копья. Рыж думал.
— Скажи, — он перевернулся на живот, стал разглядывать травинки, — эго правда, что раньше люди думали, что и в космосе, и в атоме те же самые законы, как и у нас, в обычной жизни?
— Правда.
— А почему?
— Потому что еще не знали как следует микромира и макромира. Не знали, что определенные законы природы действуют до определенных пределов, что у космоса и частиц свои особенные законы.
— Какая простая мысль! — презрительно сказал Рыж.
— Рыж, ты поросенок, — не сдержался я, и он удивленно повернул голову. — Когда ты родился, физики уже пересчитали элементарные частицы, и были уже гравилеты, и ракеты, и сверхсильные телескопы, и астрономы уже спокойно гуляли по далеким звездам, а мой отец первый раз полетел на Марс. А раньше ничего этого не было.
— Да, — признался он, — я забыл, что сто лет назад не было сверхсильных телескопов… Ты знаешь, Март, я иногда вижу космические лучи. В темноте, когда зажмурюсь, вдруг трах! — и пролетает какая-то точка. И тогда я начинаю думать: кто она, откуда прилетела и сколько вообще всяких лучей проходит через меня каждую секунду, а я их не замечаю… И еще… еще мне кажется, когда вот так прищуришь глаза, увидишь что-то такое, что никто не видел. Никто и никогда. Понимаешь?
— Ты будешь ученым, Рыж.
— Нет, — сказал он, — я хочу, как ты, на гравилете. Ну, поехали?
Беззаботно позванивая, мы поднялись к распахнутому окну на пятом этаже. А там уже стояла Каричка в голубой пижаме.
— Это кто мне подкладывает галактики, кто звонит под окном? — строго спросила она, хотя глаза ее лукаво улыбались. — Я больна, мне нужен покой, мне нужна тишина.
— Это мы, — ответил я очень важно, — Рыжик-Пыжик, Всемогущий Доктор Техники, и я — Вечный Студент, Бродяга Воздуха.
Каричка рассмеялась и вдруг стала печальной, вздохнула.
— Мне не нужен покой. Возьмите меня отсюда.
— Давай! — хором воскликнули мы, и даже тарелка поддакнула: трин-тра-ва. — Лезь в окно! — продолжали мы с воодушевлением и смолкли.
За спиной Карички вытянулся строгий белый халат.
— Прошу вас зайти в двенадцать часов, — сухо сказал халат. — И если можно, не в окно, а в дверь.
— Ребята, вас кто-то зовет. — Каричка показала вниз. — Я вас жду, приходите!
Она посмотрела на нас через шарик, в котором вращалась Галактика, махнула рукой, исчезла.
Мы молча опустились на тротуар.
Хозяин площадки шагнул через перила, осмотрел щиток управления.
— Нагулялись? А мне работать надо.
— Оставили б записку, мы бы все сделали, — пробурчал Рыж.
— Я и сам справлюсь. Будьте здоровы.
— С ней все в порядке, — сказал Рыж.
— Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулся дядька. — После пяти будет стоять на том же месте.
Он на нас не сердился. Улетел, позванивая.
— С этими девчонками одни неприятности, — сказал Рыж. — Пойдем к Симу, а?
— Зачем?
— У меня есть идея.
Идеи Рыжа всегда неожиданны. Он как-то предложил: «Давай посмотрим твою коллекцию «соседей по космосу»!» Я удивился? как Рыж помнил про нее? В детстве я увлекался фантастикой и выписывал из всех книг, как выглядят разумные жители иных миров. Я собрал в ящике тысячи листков, и сейчас понимаю, что это была очень забавная история человечества — осмысление людьми себя, своего собственного «я». Главные фантасты Земли — ученые — свели человека лицом к лицу со Вселенной. Человеку пришлось сломить гордость.; признав, что ни он, ни его планета, ни Солнце не являются центром мира, и тогда они оказались достойными сторонами — маленький величественный человек и бесконечная величественная Вселенная. И еще до того, как были сосчитаны планеты, звезды и галактики, вырвались вперед мечтатели и заселили их фантастическими существами.
Помню, с каким восторгом, глотая книгу за книгой, ждал я неожиданных встреч. Мой ящик с описаниями «соседей по космосу» превратился в необыкновенную планету с самыми необыкновенными жителями. Эта моя планета так и осталась мечтой. Межзвездные полеты были еще не под силу людям, а сигналы, посылаемые к звездам мазерами и летающими зондами, оставались пока без ответа. Да, первые ракеты с приборами улетели на Юпитер и Сатурн, и наш институт ежедневно получает километры цифр от этих автоматов, ставших спутниками планет, и еще трещат в ушах аплодисменты, но если вспомнить — где же мечты о путешествиях со световой скоростью к голубым, белым, красным, оранжевым звездам, в гости к нашим разумным соседям? — трезвый расчет мгновенно отрезвляет: пока нет энергии для таких скоростей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
