Именно мадам де Бурже поверял свои мысли и чувства молодой епископ Люсонский. «Я крайне плохо разместился, — сообщает он ей в конце апреля 1609 года, — так как во всем доме нет ни одной исправной печи, чтобы можно было развести огонь. Из этого вы можете судить, сколь опасна для меня суровая зима. Но выхода нет, приходится терпеть. Я могу вас уверить, — продолжал Ришелье, — что у меня самое скверное епископство во всей Франции, самое грязное и самое неприятное. Думайте сами, каков епископ. Здесь нет никакой возможности совершать прогулки, нет ни парка, ни аллеи, ни чего-нибудь в этом роде, так что мой дом превращается для меня в тюрьму».
Ришелье прилагает много усилий для того, чтобы превратить срою «тюрьму» в достойную его сана резиденцию. Епископский дворец за долгие годы, что он пустовал, пришел в крайнее запустение и требовал капитального ремонта. Энергичными усилиями Ришелье и управителя его дома обедневшего дворянина де Лабросса, проявлявшего чудеса экономии, обитель епископа Люсонского постепенно стала превращаться в официальную резиденцию. Обследуя чердак, Ришелье обнаружил там старые, изъеденные молью ковры и гобелены; он приказал управителю привести их в порядок и хоть как-то украсить внутренние покои.
Уже в середине 1609 года Ришелье с некоторым удовлетворением сообщает мадам де Бурже: «Меня принимают здесь за важного сеньора… Я нищ, как вы знаете, и мне трудно производить впечатление очень обеспеченного человека, и все же, когда у меня будет серебряная посуда, мое дворянство значительно возрастет». В переписке Ришелье тех первых лет можно обнаружить множество штрихов, свидетельствующих о его живой озабоченности тем, какое впечатление он производит на окружающих.
Первоочередной заботой нового епископа стало урегулирование давнего спора его семьи с местным духовенством относительно распределения доходов епархии. Внимательно изучив все относящиеся к этому делу документы, Ришелье принимает решение полюбовно договориться с духовенством. 4 июня 1609 г. он подписывает обязательство оплатить из своей доли доходов треть расходов на ремонт кафедрального собора.
Заботясь о своей репутации среди прихожан, епископ проявляет интерес к их нуждам, хлопочет о пособиях, уменьшении налогового бремени. С этой целью он обращается к самому сюринтенданту финансов всесильному Сюлли, используя посредничество своего брата маркиза де Ришелье. Его просьбы к Сюлли проникнуты самым высоким почтением и подчеркнутой покорностью. Пройдет несколько лет, и они поменяются ролями, о чем, разумеется, пока не ведают оба.
Накануне пасхальных праздников 1609 года епископ совершает объезд своей епархии, инспектируя священнослужителей, выступая с проповедями и участвуя в многочисленных службах. Люсонская епархия представляла собой одну из самых незначительных и бедных во французском королевстве: 420 церковных приходов, 48 приорств (настоятельских церквей), 13 аббатств (монастырей), 7 капитулов (коллегий священников, состоящих при епископе), 357 часовен и 10 богаделен. Ежегодный доход епархии не превышал 15–16 тысяч ливров.
Кризис католицизма, прогрессировавший в течение XVI века, затронул и самих служителей церкви, которые все чаще обнаруживали нерадивость и пренебрежение к делам духовным. Многие священнослужители откровенно пренебрегали своими прямыми обязанностями, зато с удовольствием предавались делам мирским: одни занимались сельским хозяйством, другие открыли харчевни, третьи приторговывали. Менялся и их внешний облик: молодые кюре стали следить за светской модой и даже носить оружие; те, кто постарше, более напоминали крестьян, нежели слуг божьих. Повсеместным явлением стала профессиональная неграмотность священников — незнание латыни, соответствующих обрядов и молитв.
Решения Тридентского собора, завершившегося в 1563 году, предписывали католической церкви и всем ее служителям активизировать борьбу с протестантской ересью на основе неприкосновенности средневековых догматов католицизма. Однако эти решения в течение полувека не признавались официально галликанской церковью, несмотря на постоянный нажим Рима.
И все же опасное расширение влияния протестантизма побуждало князей французской церкви к наведению порядка в своих рядах. Епископ Люсонский был в числе тех, кто наиболее активно взялся за это дело.
Знакомство с епархией открыло картину разложения духовенства. Со стороны энергичного епископа последовали незамедлительные действия. Он вводит штрафы для нерадивых аббатов и кюре в размере от 10 до 120 ливров за игру в карты и другие азартные игры, а также за занятие торговлей. Под угрозой отлучения от церкви требует от них неукоснительного соблюдения постов и церковных праздников (50 праздников в году). Во время церковных служб все харчевни и лавки должны быть закрыты. Каждое воскресенье сельские кюре обязаны присутствовать на занятиях по Катехшису, проводимых монахами-доминиканцами.
Ришелье положил конец укоренившейся практике назначения кюре по указаниям или советам влиятельных лиц. Отныне все кюре в его епархии будут проходить конкурсный отбор. Не прошедшие эту своеобразную «переаттестацию» немедленно отстраняются от своих обязанностей. Ощущая острый дефицит подготовленных кадров, епископ Люсонский задумал открыть в своей епархии духовную семинарию. Уже в 1609 году он приобрел на собственные средства дом недалеко от кафедрального собора, а спустя два или три года при содействии кардинала де Берюля открыл там духовную семинарию, пригласив в качестве преподавателей отцов-ораторианцев, известных своими познаниями в области теологии, философии и естественных наук. Любопытно, что Ришелье отверг услуги иезуитов, так как всегда сдержанно относился к этому ордену, не без основания считая его прямой агентурой Рима. Епископ уделял много внимания своему детищу. Он часто присутствовал на занятиях и даже лично руководил ими.
За время длительного отсутствия епископа в епархии заметно возросло влияние протестантизма. Ришелье повел решительную борьбу с этим учением, широко пропагандируемым энергичными пасторами, не ущемляя, впрочем, политических и гражданских прав гугенотов.
Уже первый год пребывания на посту епископа Люсонского показал всем, что Ришелье принадлежал к числу ревностных князей церкви. Для того чтобы понять характер и значение его деятельности в Пуату, следует хотя бы в самых общих чертах сказать о роли религии в начале XVII века.
За редким исключением немногих просвещенных скептиков, большинство людей той эпохи — католиков и протестантов — были глубоко и искренне верующими. Религия играла важную роль в повседневной жизни человека. Ее слуги обеспечивали духовное воспитание паствы, чаще всего являлись единственным источником информации, особенно для сельских жителей. Церковь обеспечивала все начальное образование в стране; среднее образование находилось в руках монашеских орденов: иезуиты обучали мальчиков и подростков; воспитание девушек было отдано женскому монашескому ордену Св. Урсулы, начавшему основывать свои монастыри во Франции с конца XVI века. Система высшего образования — университеты — также была самым тесным образом связана с церковью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
