Когда я поблагодарил его за избавление от уже представлявшегося мне унижения, он ответил, что я у него на службе, и следовательно, оскорблен был он. Его обеспокоило не отношение к инопланетянам, как к существам низшего сорта; напротив, с этой концепцией он полностью согласен. Но он не терпит обращения со своими подчиненными, как с низшими существами, даже если этот подчиненный — я.
Воистину, этот человек создан из одних противоречий. Один из богатейших людей на Дальнем Лондоне, он может приобрести все, что пожелает, и тем не менее, деньги его, похоже, не радуют. Его познания в искусстве в лучшем случае весьма ограничены, однако он потратил на искусство значительную часть своего состояния. Большинство людей отказываются от использования роботов и найма на службу не-землян, опасаясь посягательств первых и презирая вторых, но домом мистера Аберкромби управляют три робота, а я — единственное одушевленное существо, допущенное в этот дом. Мистер Аберкромби вложил огромные средства в местную больницу от имени одного из погибших сыновей, но сам настолько не доверяет врачам, что предпочитает скорее страдать от очень болезненной опухоли в нижней части позвоночника, чем позволить им удалить ее. Он отказывается говорить о своих покойных сыновьях, хотя я уверен, что он любил их, и постоянно говорит о своих дочери и внучке, которых — и в это трудно поверить — он ненавидит. Он тратит тысячи кредитов на свои сады, но ни разу не вышел туда, ни разу не взглянул в окно. Его манера обращения ко мне крайне оскорбительна, но я уверен, что он не позволит никому из людей обращаться со мной так же, во всяком случае, пока я у него на службе. Он платит мне лично так, что едва хватает на существование, но я знаю, что он заключил очень щедрые соглашения как с галереей Клейборн, так и с Домом Крстхъонн. Он владеет огромным запасом вина, виски и прочих человеческих стимуляторов, но я ни разу не видел, чтобы он употреблял их сам; не предназначено это и для посетителей, которых у него не бывает вовсе.
У него нет своей библиотеки, ни книг, ни пленок, в доме нет и развлекательного центра, однако он практически не выходит из дома, предпочитая контролировать свои фонды и отдавать распоряжения по компьютеру. Он утверждает, что ему нет дела до инопланетных рас, и в то же время, стоит мне упомянуть бъйорннов, всегда о них расспрашивает. Его особенно интересует структура нашего Дома, но он, похоже, абсолютно не способен понять, что Дом определяется Узором, а не наоборот. Понятия кровной матери и Матери Узора то удивляют, то возмущают его, и пренебрегая обществом собственной дочери, он одновременно не может понять, почему я совершенно равнодушен к своей кровной матери. Он безумно зол на дочь, за то, что она вышла замуж за человека, который ему не нравился, что вполне объяснимо, и в то же время для него — загадка, почему я принимаю, как должное, Узорную Пару, которую Дом подобрал мне, когда я был ребенком.
Но пожалуй, самое удивительное в этом удивительно своеобразном человеке — его одержимое увлечение женщиной, которой, может быть, никогда не существовало, а если она и жила на свете, то умерла семь тысяч лет назад, или еще раньше.
Именно эта одержимость привела меня к нынешней работе, ибо в поисках произведений искусства, запечатлевших эту женщину, мистер Аберкромби пригласил меня в двойном качестве, исследователя и торгового уполномоченного.
Моим первым заданием было лететь на Байндер X и добыть голограмму с изображением этой женщины. Пять дней пути прошли без приключений. В полете я познакомился с рядом декланитов и дарбинцев, которые налаживали связи своих далеких планет с Байндером.
Оказавшись на Байндере X, я два дня занимался поисками голограммы, и наконец, смог представиться ее владелице, женщине по имени Ханна Комсток. Несколько лет назад, когда продали эту голограмму, я присутствовал на торгах, и покупателем была не она. По-видимому, она приобрела ее частным образом, позднее.
В мирах Внутренней Границы отношение к не-землянам гораздо либеральнее, и мне не составило труда получить приглашение к ней в дом, милях в пяти от центра Форт Родригеса, самого малого из пяти городов на Байндере X.
Прибыв, я объяснил цель своей миссии — я был уполномочен приобрести голограмму для Малькольма Аберкромби. После первых возражений и уверений, что она слишком любит эту работу и никогда с ней не расстанется, миссис Комсток назвала цену, которую я счел примерно вдвое меньшей ее реальной стоимости. Я передал информацию мистеру Аберкромби, он сам связался с владелицей и совершил покупку, пока я спал у себя в отеле.
Явившись в дом миссис Комсток на следующее утро, чтобы забрать голограмму, я спросил ее, не знает ли она что-нибудь об ее истории. Она не знала, но купила ее из-за художника, человека по имени Петер Клипштайн. Его имя было мне незнакомо, и она объяснила, что он открыл систему Ворона для земной колонизации, и они считают его великим героем.
Поэтому она решила, что имя Клипштайна придает голограмме большую ценность, во всяком случае, для колонистов на Вороне, и приобрела ее прежде всего с целью выгодного вложения средств.
Я поинтересовался, не знает ли она о других голограммах Клипштайна, но она не подозревала о существовании таковых, и сама была удивлена, когда узнала, что он создал эту, хотя проверила подлинность картины прежде, чем совершила покупку.
Поскольку на Нью Родезию, мой следующий пункт назначения, корабль отправлялся только через день, я задержался в местной библиотеке и вызвал через местный компьютер биографические данные Клипштайна. Это было ошибкой с моей стороны, ибо в библиотеке оказалось не менее двадцати семи полных биографий героя. В конце концов я заставил компьютер просеять биографические сведения и выдать мне историю жизни этого человека объемом в десять тысяч слов. Сейчас я изложу ее вам в еще более сжатом виде.
Петер Клипштайн входил в корпус Пионеров Вселенной, подчинявшийся Правительству. Задача корпуса была составлять карты новых миров и исследовать возможности их колонизации землянами в ранние годы Республики, примерно 25 столетий назад. (Очевидно, Корпус Пионеров был создан на заре Галактической Эры, просуществовал в годы Республики и Демократии, и был распущен только после прихода к власти Олигархии, лет четыреста назад).
Нанеся на карту четыре новых мира, Клипштайн прибыл на Ворон, где обнаружил один обитаемый мир, Ворон II, и руководил терраформированием второго, Ворона III.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
