Я был на кумысе, теперь вернулся домой в Ялту. Мать получила от Вас письмо, очень была довольна; она собирается отвечать Вам и едва ли скоро соберется, так как плохо видит, отвыкла писать.
Нижайший поклон милой Маше. Желаю Вам всего хорошего, главное — здоровья побольше.
Искренно Вас уважающий и преданный
А. Чехов.
Садовской О. О., 9 августа 1901*
3442. О. О. САДОВСКОЙ
9 августа 1901 г. Ялта.
9 августа 1901.
Ялта.
Многоуважаемая Ольга Осиповна!
Весь июнь я пробыл на кумысе, а июль, весь от начала до конца, проболел у себя в Ялте, так что за всё время не успел написать ни одной строчки, хотя собирался написать очень много. Простите мне эту невольную праздность, мою невольную неаккуратность, и все-таки позвольте мне надеяться, что при благоприятных обстоятельствах, если буду здоров, я напишу пьесу, которую Вы позволите мне прислать Вам*. Я Вас глубоко уважаю уже давно, и мне хотелось бы выразить это возможно ярче, как умею. Еще раз прошу, простите.
Искренно преданный А. Чехов.
Будьте добры, передайте мой поклон и сердечный привет Михаилу Провичу.
Гольцеву В. А., 12 августа 1901*
3443. В. А. ГОЛЬЦЕВУ
12 августа 1901 г. Ялта.
12 авг. 1901.
Милый друг Виктор Александрович, Горький в настоящее время находится в Нижнем Новгороде (Канатная, д. Лемке); скоро, быть может, он приедет в Ялту, но, вероятно, не раньше сентября*.
Голубчик, приезжай в Ялту! Это, т. е. приехать в Ялту, — идея чудесная!* Ты отдохнешь тут, да и дашь на себя посмотреть. Я ведь очень соскучился. Приезжай, сделай милость!
Когда увидишь Вукола, не забудь поклониться ему от меня.
Будь здоров и благополучен.
Твой А. Чехов.
На обороте:
Москва. Виктору Александровичу Гольцеву.
Шереметевский пер., редакция «Русской мысли».
Бунину И. А., 17 августа 1901*
3444. И. А. БУНИНУ
17 августа 1901 г. Ялта.
17 авг.
Милый Иван Алексеевич, отвечаю на заданные Вами вопросы:
1) Маша уезжает в Москву* первого сентября, а Ольга Л<еонардовна> — 20 августа.
2) Для Художественного театра я не написал ничего*, не садился писать и не скоро сяду; должно быть, не раньше, как года через два.
3) Я теперь пишу, занят целые дни* и т. д. и т. д., — а посему не найдет ли возможным художник Нилус отложить писание портрета до будущего года?*
4) Буду ожидать Вашего приезда* с нетерпением. Буду (с первого сентября) день и ночь сидеть на пристани и ожидать парохода с Вами. Очень возможно, что в Ялту приедет Горький*.
Итак, будьте здоровы, голубчик. Не обманите же, приезжайте. Поживем в Ялте, а потом вместе в Москву поедем, буде пожелаете.
Крепко жму руку.
Аутский мещанин
А. Чехов.
Щукину С. Н., 18 августа 1901*
3445. С. Н. ЩУКИНУ
18 августа 1901 г. Ялта.
18 авг. 1901.
Многоуважаемый отец Сергий, сегодня была у меня начальница женской гимназии В. К. Харкеевич и просила меня написать Вам*, что во-1-х) законоучитель женской гимназии о. Иоанн назначается в мужскую гимназию, где на сих днях была освящена церковь; во-2-х) о. Александр Терновский осенью уйдет из мужской гимназии совершенно, так как осенью минет 25-летие его службы, — и тогда о. Иоанн должен будет взять на себя все классы мужской гимназии, и таким образом — в 3-х) место в женской гимназии этою осенью будет вакантно, и Вы, буде не раздумали, должны хлопотать, т. е. подать прошение попечителю округа в Одессу и председателю педагогического совета ялтинской женской гимназии; архиерею же пока ничего не говорите, а то, пожалуй, настоит на том, чтобы Вы остались в Керчи. Вы академик; надо, чтобы об этом Вы упомянули в Ваших прошениях.
Газету высылаю Вам исправно*. Получаете ли?
Желаю Вам всего хорошего и остаюсь искренно Вас уважающим и преданным.
А. Чехов.
Насчет архиерея — как сами знаете. Хотите сообщите, не хотите — так тому и быть.
На днях в Ялту приедет академик Н. П. Кондаков, знакомый попечителя, я попрошу его похлопотать за Вас.
де Кастель Ф., август, до 21, 1901*
3446. Ф. де КАСТЕЛЬ Август, до
21, 1901 г. Ялта.
Мадам. Я разрешаю Вам перевод рассказа моего «Тиф» для помещения его в журнале «Weiner Zeitung»; приношу Вам благодарность и прошу Вас принять уверение в искреннем уважении и преданности.
Книппер-Чеховой О. Л., 21 августа 1901*
3447. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ
21 августа 1901 г. Севастополь.
21 августа 1901.
Милая моя, дуся, жена моя хорошая, я только что поднялся с постели, пил кофе и с некоторой тревогой прислушиваюсь к шуму ветра. Пожалуй, будет изрядная качка. Дуся моя, купи 1 ф. мочалки рафии* в магазине хотя бы Лисицына и вышли мне в Ялту. Здесь в Севастополе нет ее. К мочалке приложи штук пять шнурков для pincenez. Что хочешь приложи, но так старайся, чтобы посылка весила не больше двух фунтов.
Поеду в Ялту* и буду там ждать от тебя письмо. Не скучай, деточка, не кукси, не хандри, не сердись*, а будь весела и смейся — это к тебе очень идет…
Я тебя очень люблю и буду любить. Всем своим поклонись. Крепко тебя целую сотни раз, крепко обнимаю и рисую в воображении разные картины, в которых я да ты и больше никого нет и ничего.
Дуся, до свиданья, прощай!
Твой хозяин Антон.
Долженко А. А., 22 августа 1901*
3448. А. А. ДОЛЖЕНКО
22 августа 1901 г. Ялта.
Милый брат Алеша, вернувшись вчера вечером в Ялту*, письмо твое получил. Ответ пришлю скоро*, на сих днях, а пока потерпи маленько. Жена моя в Москве, третьего дня проводил ее. Сам я буду в Москве в сентябре и, буде пожелаешь, могу посоветоваться с тобой насчет постройки*; я ведь специалист по этой части, много строил.
Итак, жди от меня ответа на твое письмо дня через три или четыре. Поклонись своей семье и будь здоров и счастлив.
Твой А. Чехов.
22 авг. 1901.
На обороте:
Москва. Его высокоблагородию Алексею Алексеевичу Долженко.
Антроповы Ямы, Воскресенский проезд, д. Родионова, кв. 1.
Книппер-Чеховой О. Л., 23 августа 1901 («Жена моя чудесная…»)*
3449. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ
23 августа 1901 г. Ялта.
23 авг.
Жена моя чудесная, друг мой милый, вчера я приехал опять в Ялту. В Севастополе спалось хорошо, утром был сильный ветер, ожидал я качки, но в море не качало, всё обошлось весьма благополучно*. А теперь я дома, сижу у себя за столом и пишу сие. Погода чудеснейшая. Ну, как ты? Что нашла в Москве? Как встретили тебя товарищи?* Пиши мне обо всем, моя славная девочка, я думаю о тебе постоянно.
Кресло из твоей комнаты, угрюмое и задумчивое, я распорядился перенести ко мне. В твоей комнате внизу тихо и одиноко. Портрет твоей мамы стоит на столе.
Арсений еще не приехал*. Машу, как говорят, сегодня выпустят из больницы, Марфуша будет лежать еще три недели*. Полька-Маша усердствует и, по словам Маши-сестры, приготовляла обеды в наше отсутствие очень хорошо, по польской книжке. Г-жу Коновицер полиция гонит из Ялты*, и, кажется, ничего нельзя сделать для нее. Твой веер я спрятал к себе в стол.
Сегодня я не чистил своего платья — вот уже чувствуется твое отсутствие. И сапоги тоже не чищены. Но ты не волнуйся, я распоряжусь, и Маша распорядится, всё будет чиститься.
Я тебя люблю, дуся моя, очень люблю. Поклонись маме, дяде Саше, дяде Карлу, Вишневскому, Немировичу и всем. Целую тебя и крепко обнимаю, моя дорогая, неоцененная. Храни тебя бог. Благословляю тебя. Пиши, пиши и пиши каждый день, иначе будешь бита. Ведь я очень строгий и суровый муж, ты это знаешь.
Твой Antoine.
Вчера в Ялте был дождь. В саду всё свежо.
