Читаем без скачивания Эффект птеродактиля - Заязочка

— Да, — проследил за моим взглядом Крауч, — это твоя бабушка. Ее звали Элспет. Она из Рода МакМилланов.

— А с ней можно поговорить? — спросила я.

— Нет, этот портрет молчит, — вздохнул Крауч.

Между двумя шкафами висел большой гобелен, вышитый золотом и серебром.

— Это генеалогическое древо нашего Рода, — сказал Крауч, — как видишь, он насчитывает несколько веков. Потом сможешь рассмотреть как следует. Видишь, если прикоснуться палочкой, то изображение увеличивается?

Я кивнула, завороженная древним артефактом. Что примечательно, выжженных пятен не было. Что уже внушает надежду на адекватность благородных предков. На имени сына дедуля внимания не заострял. А я не спрашивала, тут и так было много интересного.

— Мне нужна капля твоей крови, Гермиона, и я даю тебе слово, что не использую ее тебе во вред.

— Скажите, сэр, — спросила я, — я уже второй раз слышу эту фразу. Но я читала, что можно причинить много вреда, завладев чужой кровью и волосами.

— Это так, — кивнул Крауч, — но иногда кровь или волосы нужны. Как в нашем случае. Или чтобы заключить договор. Тогда обязательно говорят, что не причинят вреда. Запомни, если кто-нибудь скажет, что нужна твоя кровь, но при этом не произнесет эту фразу, то этот человек твой враг и решил тебя обмануть.

— Я запомню, — пообещала я.

Каплю крови размазали по гобелену. Потом дед взял меня за руку и торжественно произнес:

— Признаю, что это внучка моя, плоть от плоти, кровь от крови и магия от магии.

Внизу появился листок, где было написано «Гермиона Джейн Крауч». Ну что? Тоже хорошо звучит.

Потом меня угостили чаем с пирожными и одарили красивым кулоном на цепочке. Мне, конечно, хотелось о многом расспросить, но я ужасно боялась проболтаться и как-то выдать свою осведомленность о вещах, о которых я и понятия иметь не должна. Впрочем, дедушка сам задавал вопросы. И, похоже, что мои ответы его устраивали. Особенно он обрадовался, когда узнал, что я очень люблю учиться.

Вообще, у меня осталось двойственное впечатление от общения с дедом. Вел он себя прилично, доброжелательно, со старомодной суховатой вежливостью. Демонстрировал благожелательный интерес.

— Простите, сэр, — спросила я, — вы ведь не заберете меня у мамы с папой?

Он чуть заметно поморщился.

— Мы поговорим об этом позже, Гермиона. Я не имею ничего против твоих родителей. Но ты волшебница, и тебе придется жить в мире магии. Наш Род всегда занимал высокое положение, и тебе необходимо соответствовать.

Все ясно. Нет, я только за. Именно этого я и хотела. Но как-то все это… А если бы я любила родителей? Вот то-то и оно. Небось, и в гости пригласить не получится.

Я вздохнула, но ничего не сказала. Крауч кивнул.

— Тебе пора возвращаться в школу, — сказал он, — пиши мне, пожалуйста. Будет очень приятно получать от тебя письма. Я открою сейф в Гринготсе на твое имя. Если тебе что-нибудь понадобится, то не стесняйся. И я с удовольствием отвечу на любой твой вопрос.

И меня вернули в кабинет Дамблдора.

Директор по-прежнему лучился благодушием. И тут же отправил меня в гостиную. Уроки еще продолжались, комнаты пустовали. Я прошла в спальню, достала Бетти из аквариума. Моя жабка благодарно квакнула. Ей нравилось, когда я гладила ее спинку. Я устроила ее у себя на коленях и снова открыла свод законов.

— Давай-ка, Бетти, посмотрим, на каком мы теперь свете.

Ну что ж, мистер Крауч сделал для меня немало. При этом он совершенно точно не разделял взглядов Волдеморта и его сторонников. Он был их реальным противником, гораздо большим, чем тот же Дамблдор. И шел до конца, не считаясь с потерями даже в собственной семье. Мешал ли он Дамблдору? Или мог помешать в дальнейшем? Все-таки мой отец на глазах директора стал Упивающимся. Не подталкивал ли Дамблдор сына своего противника в «нехорошую» компанию, чтобы заполучить компромат и рычаг давления? И понимал ли это Крауч, с болью и кровью отсекая своего сына, ломая себе карьеру, убивая любимую женщину… и себя?..

Чистокровные снобы могли задирать нос и бросать косые взгляды в мою сторону, но это не отменяло главного. Теперь у меня был очень высокий покровитель, я принадлежала к вполне себе древнему и благородному Роду, и никакая сволочь не могла играть с моей судьбой и жизнью. И Рон Уизли пролетал как фанера над Парижем. Ленивый отпрыск нищего семейства в качестве зятя моего деда точно не устроит. Это… как если бы внучка нашего министра иностранных дел вышла замуж за сына дворника. Ибо Артур Уизли, несмотря на название должности, по сути именно дворником и был.

Уже за обедом на меня косились. Я сказала девочкам, что дедушка принял меня в Род, и что у меня теперь другая фамилия. Меня поздравили.

Следующим уроком была гербология. Мы работали в паре с Невиллом. Он несколько раз поглядывал на меня, но ничего не говорил. Я вздыхала.

Потом меня все-таки прижали в стенке.

— Ты как-то странно выглядишь, — сказала Лаванда, — ты не рада, что у тебя нашелся дедушка?

— Чему тут радоваться, если ее папаша Пожиратель, — подал голос Рон Уизли.

— Твоих родителей никто не оскорблял, — напомнила я. — Просто все это несколько неожиданно. Понимаешь, Лаванда, мне показалось, что мистер Крауч не очень обрадовался, что я полукровка. Он собирается обо мне заботиться, сказал, что уже открыл сейф на мое имя, что ответит на мои вопросы, хочет, чтобы я ему писала. Но у меня есть мама и папа, а… в общем, похоже, что ему не нравятся магглы, и он хочет меня забрать.

— А разве так можно? — удивилась Парвати.

— Можно, — сказала я, — мне еще повезло.

— В смысле? — спросил Гарри, который внимательно нас слушал. Еще бы, все, что касалось родственников, было для него больной темой.

— Подожди, я сейчас покажу, — сказала я и принесла из спальни свод законов. — Вот, смотри!

Заинтересовались и другие ребята.

— Ничего себе! — присвистнул Дин Томас, которого все это тоже касалось.

— Так закон-то старый, — поежилась Фэй.

— Дело не в том, что старый, а в том, что его в любой момент могут применить, — сказала я. — Закон писался в конце XVII века, тогда были другие обстоятельства. Для многих магглорожденных это было настоящим спасением. Да и на всякие злоупотребления тогда смотрели по-другому. Даже… даже если какой-нибудь взрослый брал такого ребенка как игрушку. Ведь он его кормил, поил, одевал. А сейчас многие родители магглы спокойно относятся к тому, что у них дети-волшебники, любят их. А детей все равно могут отобрать. Например, решат, что кому-нибудь сильный волшебник в семье не помешает. А мнением каких-то там магглов и не поинтересуются.

— По-моему ты выдумываешь, — не очень уверенно сказал Шеймус.

К нашему разговору прислушивались и старшие.

— Шеймус, ты же полукровка? — спросила я. — То есть, тебе просто пришло письмо из Хогвартса, и вы с мамой пошли за покупками?

— Ну да, — кивнул Финнеган, — я же говорил, что моя мама — ведьма. Так что мы все знали про Хогвартс. И письмо я ждал.

— К нам МакГоннагал приходила, — подал голос Томас.

— К нам тоже. Магглы совиной почтой не пользуются, они про нее даже не знают. И если кто-нибудь увидит птицу, у которой что-то привязано к лапе, то подумают, что кто-то мучает животное. Так что, скорее всего, они позвонят в полицию или в службу спасения диких животных. И в непонятную школу своего ребенка никто не отпустит.

— Я не очень тебя понял, — подключился к беседе Оливер Вуд, — но мне все это уже не нравится.

— Понимаешь, — ответила я, — у магглов принято заключать договор со школой, где учатся их дети. И в этом договоре все-все записано. Даже всякие мелочи. И родители всегда могут посетить школу, чтобы убедиться, что все в порядке. Пока мне не пришло письмо из Хогвартса, мои родители подбирали для меня хорошую школу в обычном мире. Они и буклеты изучали, и узнавали, что там и как. Ездили на дни открытых дверей, чтобы самим все осмотреть. Это нормально, так почти все делают. А когда пришла профессор МакГоннагал, то почему-то ни мама, ни папа не спросили ничего. Даже не удивились, что не смогут посетить школу, а меня до каникул не увидят. Мой папа уже хотел что-то спросить, но вдруг заулыбался и пошел за деньгами на покупки. И мама ничего не спросила. А профессор МакГоннагал сунула руку в свою сумку и что-то там делала. Есть же артефакты, влияющие на сознание? А я потом обнаружила, что почему-то не купила те книги, которые хотела. И мне было очень плохо и страшно.

— Ты все врешь! — подскочил Рон Уизли. — Наша декан не такая! И Дамблдор никогда бы этими гадкими законами не воспользовался. Вот и ясно, что твой папаша Пожиратель. Тебе не место на Гриффиндоре!

— Не знаешь, так и не говори! — крикнул ему Томас. — Я тоже удивился, что моя мама никаких вопросов не задавала. Хотя она всегда беспокоилась и в школу на все собрания ходила. Она бы обязательно захотела узнать, что тут и как.

Гарри Поттер слушал перепалку, стиснув зубы и прищурив глаза.