— Глобус, — задумчиво произнес Фостер, крутя его в руках. — Может, в дневнике говорилось о части окружности Земли?
— Да что он мог знать?
— Ну, это не так уж удивительно, — возразил Фостер. — Автор дневника знал очень много. Давай следовать простой логике. Мы ищем равнину на западном побережье Европы… — Он подтянул стул к изрезанному столу и заглянул в мои черновики. — Лежащую в пяти тысячных окружности Земли — что-то около ста двадцати пяти миль к западу от мелового образования и в трех тысячах шестьсот семидесяти пяти милях к северу от срединной линии…
— Может, — вставил я, — он говорит об экваторе?
— Ну конечно, тогда это значит, что наша равнина лежит на линии, — он прищурился, разглядывая маленький глобус, — проходящей где-то через Варшаву, к югу от Амстердама.
— Ну а как насчет мелового образования? — спросил я. — Откуда же нам знать, есть оно там или нет?
— Возьмем какой-нибудь учебник по геологии. Здесь поблизости должна быть библиотека.
— Единственные меловые отложения, о которых мне довелось слышать, — вспомнил я, — это белые скалы Дувра.
— Белые скалы?!
Мы оба схватились за глобус.
— Сто двадцать пять миль к западу от меловых скал, — сказал Фостер, ведя пальцем, — к северу от Лондона и южнее Бирмингема. Отсюда довольно близко до моря.
— Где атлас? — спросил я возбужденно.
Я переворошил целую кучу карт на кровати и наконец, вытащив дешевое туристическое издание, перелистал его страницы.
— А, вот и Англия, — нашел я. — Ну-ка, где здесь равнина?
Фостер увидел первым.
— Вот, — ткнул он пальцем. — Большая равнина — Солсбери.
— Большая, это точно. Чтобы найти на ней груду камней, понадобятся годы. Мы только зря радуемся. Нам придется искать яму, которой уже несколько сотен лет. И если даже верить этому дневнику, то вообще неизвестно, отмечена она пирамидой или нет. И все это на многомильном пространстве. К тому же это могут быть только наши догадки. — Я перелистнул страницу атласа. — И чего я, собственно, ожидал, расшифровывая этот дневник? — сказал я сам себе. — Надеялся, вдруг там еще хоть что-нибудь найдется.
— Давай все же попытаемся, Легион, — предложил Фостер. — Мы отправимся туда и поищем. Конечно, это будет стоить денег, но ничего невозможного в этом нет. Начнем с того, что сколотим капитал и…
— Погоди минутку, Фостер. — Я уставился на фрагмент крупномасштабной карты Южной Англии. Потом, с внезапно забившимся сердцем, ткнул пальцем в крошечную точку в центре Солсбери. — Шесть, два и поровну, — сказал я. — Вот оно — твое гнездовище охотников.
Фостер нагнулся и вслух прочитал название:
— Стоунхендж.
Я читал энциклопедию, в ней было написано: «…культовое сооружение из каменных глыб, находящееся на равнине Солсбери (Уилтшир, Англия), наиболее выдающееся среди мегалитических монументов прошлого. Каменные блоки до двадцати двух футов высотой, располагающиеся концентрическими кругами, окружены канавой диаметром в триста футов. К центральному алтарному камню — более шестнадцати футов длины — с севера ведет широкая дорога, именуемая аллеей…»
— Это не алтарь, — вставил Фостер.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что… — Фостер нахмурился. — Знаю, вот и все.
— В дневнике утверждается, что глыбы выложены знаком Двумирья, — сказал я. — Это, наверное, и означает концентрические круги, те самые, что и на обложке дневника.
— И на перстне, — добавил Фостер.
— Дай-ка мне дочитать. «Огромный блок поставлен на аллее. Оси, проведенные через два боковых камня, при вертикальной проекции точно указывают на точку подъема солнца над горизонтом в день летнего солнцестояния. Из расчетов явствует, что дата установки камней относится приблизительно к 1600 году до нашей эры».
Фостер отобрал у меня энциклопедию, а я присел на подоконник и уставился на луну, повисшую над неровной линией крыш. Это ничуть не походило на продающиеся везде открытки с видами Майами. Я закурил и задумался о человеке, который давным-давно в хрупкой скорлупке пересек Атлантический океан, чтобы стать божеством для индейцев. Откуда он пришел, что искал и где брал мужество продолжать жить, несмотря на все эти собачьи условия, описанные в дневнике? Если только — напомнил я себе тут же — он вообще существовал…
Фостер не отрывался от энциклопедии.
— Слушай, — окликнул я его. — Давай спустимся обратно на землю. Надо же разработать какой-то план. Все эти сказки могут подождать.
— Что ты предлагаешь? — Фостер поднял глаза. — Забыть обо всем, что ты мне тут рассказывал, читал в дневнике, и даже не попытаться отыскать ответ?
— Да нет, — пожал я плечами. — У меня же не больная башка. Понятное дело, когда-нибудь мы к этому еще вернемся и все проверим. Но лично я сейчас хочу в первую очередь избавиться от полиции, и вот что я надумал. Я продиктую письмо, а ты его напишешь. Уж твоя-то фирма должна знать твой почерк. Объяснишь, что был на грани нервного срыва, отсюда и весь этот арсенал в твоем доме, а потом, чисто импульсивно, решил просто убраться подальше от всего. Напишешь, что, не желая расспросов, пустился путешествовать инкогнито. И что этот гангстер с севера всего лишь бомж, а не убийца. Этого, пожалуй, должно хватить, чтобы полицейские отстали от меня…
Фостер с секунду поразмышлял.
— Превосходное предложение, — заключил он. — Тогда нам понадобится просто купить билеты до Англии и сразу приступить к расследованию.
— Да нет, ты не понял, — перебил я. — По почте можно уладить дела и наложить руки на твои денежки.
— Любая такая попытка неминуемо выведет на нас полицию, — ответил Фостер. — А ты уже доказал, что это чистое безумие — выдавать меня… за меня самого.
— Но должен же быть способ…
— У нас только один выход, — сказал Фостер. — Нам надо отправиться в Англию…
— А деньги, документы? Это же все влетит нам в копеечку.
— Дорогой мой, — сказал Фостер. — Твой приятель, который готовит паспорта, он что, не может подготовить и другие бумаги?
— Верно, — согласился я. — Он-то может, но где же взять столько денег?
— Уверен, что мы найдем способ заплатить, — заверил Фостер. — Поговори с ним, ну, скажем, утром.
Я оглядел замызганный номер. Горячий ночной ветер шевелил листья увядшей герани в старой консервной банке на подоконнике. Запахи прогорклого масла и неисправной канализации наполняли улицу.
— По крайней мере, — сдался я, — это означает, что мы уберемся отсюда.
Глава 5
Уже почти на закате мы с Фостером вошли в зал кабачка «Древний грешник» и отыскали свободный столик в углу. Я наблюдал, как Фостер раскладывает карты и черновики. Вокруг стоял приглушенный гул голосов, время от времени прорезаемый резкими ударами — шла игра в дротики.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
