Читаем без скачивания Уйти от себя… - Фридрих Незнанский

Куренной понял, что сегодня его день. Он с независимым видом направился в камеру хранения и пошел параллельно седому мужику, а подсмотреть серию цифр, которые тот набирал на крутящемся диске, было делом техники. Небольшое зеркальце в руках и расческа уже в который раз сослужили службу ловкому вору и неплохому психологу Олегу Куренному.

Добычу за сегодняшний день он решился пересчитать уже только в вагоне, когда поезд тронулся и минут двадцать мчался, рассекая темную южную ночь. В туалете было еще чисто, в открытое окно врывался ветер, а Олег с улыбкой пересчитывал купюры. Как он и надеялся, старатель не зря кичился своими заработками. А вот пачка денег седого мужика была хоть и толстая, но вся состояла из сотенных купюр. Отпускные мужику в родной бухгалтерии выдали, будто на паперти их собирали. Хорошо хоть не червонцами.

Олег спрятал б?льшую часть денег в дипломат, остальные рассовал по всем карманам, чтобы не слишком топорщились, тщательно вымыл руки. Мало ли через чьи руки прошли деньги. А теперь можно и поразвлечься. Вагон-ресторан находился в середине состава. И Куренной пошел через вагоны, загадочно улыбаясь симпатичным девушкам, если таковые не спали в это позднее время. И знал точно — они провожают его взглядом. Еще бы! Костюм дорогой, туфли начищены, рубашка свежая, в руках новенький дипломат. Без дипломата теперь никуда, он создает образ успешного человека.

7

Стук колес убаюкивал, поезд мчался в неизведанную даль, унося с собой крепко спящего Турецкого. Проносились станции, мелькали огни за окном, но он ничего не видел, поскольку сон был глубок и никто его не беспокоил. В какой-то момент, когда на одной из станций поезд дернулся, трогаясь в путь, Турецкий открыл глаза. Напротив на полке никого не было. Он сел, привалившись спиной к боковой стенке, и отдернул занавеску на окне, вполголоса комментируя увиденное:

— Не пойми что… Ни луны, ни солнца… То ли утро на подходе, то ли ночь началась…

Не в состоянии определить время суток, он сосредоточился на своих мыслях.

— Вроде проспался… И никакой переоценки ценностей. Ну и черт с ними со всеми… А куда это я еду?

Порылся в кармане, вытащил мятый страховой талон к билету и стал его изучать.

— А, ну да… Новороссийск, город на море. Первым делом пойду на пляж, сяду на песочек и буду любоваться волнами. Если вода не слишком холодная, можно и поплавать. У меня теперь отпуск бессрочный.

Только он размечтался, как дверь купе распахнулась, зашла молодая девушка с небольшой спортивной сумкой и села на свободную полку. Даже не поздоровалась. Надо же, гордячка какая. Турецкий, напротив, хотел немедленно начать беседу с симпатичной шатенкой, даже ее холодность не могла удержать его. Она равнодушно скользнула взглядом по лицу спутника и открыла сумку. Немного порылась там и наконец извлекла книгу в яркой глянцевой обложке. Турецкий вежливо поздоровался:

— Добрый вечер…

Девушка оглядела помятую и небритую физиономию Турецкого, заметила ссадину на его скуле, темные круги под глазами. Попутчик ей явно не понравился, и она холодно поправила его:

— Утро…

На этом ее интерес к не внушающему никакой симпатии пассажиру пропал окончательно, и она погрузилась в чтение. Турецкого это нисколько не смутило. Он стал ее рассматривать и понял, что девушка ему нравится, но на свой счет не обольщался. Молчунья как открыла книгу, так и читала не отрываясь. И все-таки он решился ее оторвать. Повод нашелся как нельзя кстати. Поезд въехал на мост, внизу серебрилась вода.

— А вы не подскажете, что это за река?

Девушка даже не взглянула на него. Свое мнение о нем она уже составила и язвительно ответила, не поднимая головы:

— Миссисипи…

Турецкий придал своему голосу искреннее беспокойство и взволнованно спросил:

— Так что, значит, Миннеаполис мы уже проехали?

Девушка головы не повернула, но едва заметная улыбка коснулась ее губ.

— Проехали, проехали…

— Ну ладно, придется выйти в Новом Орлеане. — Турецкого трудно было сбить с толку. Отступать он не любил.

Девушка не сдержалась и рассмеялась. Но тут же сделала серьезное лицо и с прежней язвительностью парировала:

— Очень смешно… Вы случайно не артист?

— И как вы угадали? Я работаю в цирке на Цветном бульваре. Еду на гастроли с группой белых медведей. Вы, кстати, их не видели? А то они разбрелись по составу, пока я спал…

Девушка опять рассмеялась и взглянула на попутчика. Не такой уж он противный. Во всяком случае, веселый разговор ей обеспечен, скучать в дороге не придется. А Турецкий уже вдохновенно продолжал:

— Наверное, они в вагоне-ресторане. Пойдемте навестим их, а заодно я угощу вас… тем, что у них осталось после медведей…

— Я выхожу на следующей станции… — Девушка насмешливо смотрела на него, дожидаясь ответной реплики.

Турецкий разочарованно вздохнул. Но тут же нашелся:

— А можно я выйду с вами?

— А как же медведи? — последовал ироничный вопрос.

— Они справятся… Они у меня очень самостоятельные. Тем более к зиме я их подготовил. Ведь еще несколько месяцев, и холода наступят. А мои все в теплых шубах, валенках, я их на произвол судьбы нагими не брошу, — пообещал Турецкий, все еще надеясь на то, что девушка свою ироничную улыбку сменит на ласковую. Но ему досталась не очень доброжелательная соседка. Прямо скажем, неотзывчивая. Никак не хотела реагировать на его шутливый тон. Даже как-то непривычно.

— Вам придется познакомиться с моим мужем. — Девушке уже надоело перебрасываться словами, и она решила отшить назойливого попутчика.

— Счастливый парень… Он, наверное, знатный агроном? — Игривое настроение Турецкого пошло на убыль.

— Нет, он работник правоохранительных органов.

— О-о-о! — уважительно произнес Турецкий и хотел еще что-то добавить, но поезд начал замедлять ход, показались строения, а потом и здание станции. Девушка встала и в дверях на мгновение задержалась:

— А чем занимается ваша жена?

Турецкий бросил взгляд на обручальное кольцо на своей руке.

— Она тоже в цирке работает. Маг-иллюзионист. Мы расстались… Однажды растворилась в воздухе. Но я знаю: как фантом, она незримо присутствует на моих выступлениях.

Девушка саркастически улыбнулась.

— Напрасно вы улыбаетесь… У человека горе, — укоризненно взглянул на нее Турецкий. — Она сбежала с воздушным гимнастом.

— Сочувствую ей…

Девушка вышла, а Турецкий опять завалился на полку и повернулся лицом к стене. Тяжелые мысли снова навалились на него. Перед глазами стали мелькать картины вчерашнего дня, растерянные лица Ирины и Антона, когда он заявился к ним, Иркины испуганные глаза, когда он врезал Антону. Гады, не прощу! Хорошо, что я уехал от них от всех. Пускай теперь ищут, мучаются. С него хватит…

Он опять задремал. Снился ему вокзал, и он — бездомный, грязный, голодный сидит с протянутой рукой, и хоть бы какая сволочь подала на кусок хлеба! Все проходят мимо, брезгливо отворачиваясь от грязного, заросшего длинной черной бородой нищего… Мимо прошли Ирка с Антоном под руку, увидели его и расхохотались ему в лицо. И даже они, когда-то близкие ему люди, не бросили монетку в его покрытую грязной коркой ладонь.

Поезд замедлил ход, резко остановился, потом еще проехал немного и опять остановился. Турецкий проснулся под впечатлением неприятного сна. В животе урчало. Вот почему ему снилось, что он голодный! Желудок действительно требовал пищи. Ведь он не ел со вчерашнего дня. Последний раз обедал в Праге, в маленьком ресторанчике в аэропорту. Прошли уже сутки, а у него маковой росинки во рту не было. Правда, насчет росинки можно было с собой еще поспорить. Пил он много, это правда. Но ведь ничем не закусывал.

Турецкий привел себя в относительный порядок. Побриться было нечем, хорошо хоть расческа в кармане нашлась. В туалете, как ни странно, в металлической мыльнице, намертво припаянной к стенке, сиротливо лежал крохотный кусочек мыла. Вид у него был довольно жалкий, но не до жиру… Александр Борисович умылся и даже намыленным пальцем почистил зубы. Пополоскал рот, но вкус земляничного мыла остался. Турецкий придирчиво стал изучать себя в зеркало. Вид не ахти… Подсохшая ссадина на лице бросалась в глаза. Куда ее спрячешь, если пластырь остался в сумке, а сумка валяется дома в комнате. Может, Ирка ее уже и выбросила со всем содержимым. Ну что ж, новая жизнь так новая жизнь. Купит зубную щетку и пластырь. С этого начнет обзаводиться хозяйством. А сейчас главное поесть. Когда человек сытый, у него голова лучше работает. Будем преодолевать трудности по мере их поступления. Конец цитаты. Подпись — Турецкий. Он невесело улыбнулся. Даже в критических случаях продолжает ерничать. Может, это не так уж и плохо. Если он в состоянии иронизировать над собой, значит, еще не все потеряно. И Александр пошел через вагоны в поисках ресторана.