невоспитанно вваливается в прихожую и без приветствий зажимает меня в углу. От него веет свежим одеколоном с нотками базилика и древесной смолы. Задерживаю дыхание. Еще пара вздохов душистого и колдовского амбре, и я потеряю голову.
— Я же просил без опозданий, — шипит в лицо. — Софушка, ты охамела.
— Не охамела, а уволилась! — вскрикиваю на громком и истеричном выдохе. — Я не рабыня!
— Я тут решаю, уволилась ты или нет. И внимание, Софушка, ты не уволена!
С бряцанием хватает с тумбы ключи и беспардонно выталкивает меня на лестничную площадку в пижаме и пушистых тапках.
— Вы не имеете права!
Оглядывается и я пячусь. Лицо искривлено гримасой злобы и глаза горят огнем безумия. Проворачивает ключи в замке и прячет их кармане брюк.
— Отдайте!
Молча и энергично спускается по лестнице, игнорируя возмущения, и мне не остается ничего кроме, как бежать за чокнутым боссом, шаркая тапочками.
— Мирон Львович!
На тесной площадке разворачивается и грубо стискивает плечи, всматриваясь в лицо:
— Не серди меня, Софушка. Я ясно изъясняюсь? Или ты еще не проснулась?
— Вы меня пугаете, — едва слышно попискиваю и крепко зажмуриваюсь.
— А ты меня выводишь из себя. Я сказал, — щурится и с яростью шипит, — силком притащу в офис, а я обещания сдерживаю.
Воздух аж вибрирует от его гнева, и меня трясет мелкой дрожью. Скажу хоть слово, задушит ведь голыми руками, или еще чего похуже.
— Милая пижама, — выпускает из хватки и продолжает путь, — но не в моем вкусе.
Опешив от смены настроения Мирона Львовича от трескучей злобы до легкой беспечности, моргаю, обиженно приглаживаю фланелевую рубаху с розовыми котятами и следую за ним. А что мне еще делать? Ключи он ведь отобрал, а кричать о помощи стыдно. Соседи выглянут на крики и дальше что? Меня никто не убивает, не насилует, и знаю: Мирон Львович вывернет ситуацию так, что неадекватной истеричкой буду я.
На крыльце он оглядывается по сторонам и со вздохом прячет руки в карманы. Обычный двор типичной хрущевки с тополями и бедной детской площадкой: облупленная горка, песочница с грязным крупным песком, турники из сваренных вместе труб.
Мимо проходит дворник с метлой и я вежливо с ним здороваюсь. Кивает и подозрительно смотрит на Мирона, который молчит и задумчиво взирает на покосившиеся качели у кустов шиповника.
— А вы кто? — дворник поправляет на голове кепку и останавливается.
— Корольков Мирон Львович.
— Не слыхал о таких, — сердито хмурится и указывает на черный внедорожник, припаркованный чуть поодаль. — Это ваша машина?
— Моя.
— Мамочкам с коляскам из-за вашей машины будет затруднительно…
— Понял, — Мирон Львович шагает к авто. — Софушка, не стой столбом. Поехали.
Дворник переводит обеспокоенный взгляд на меня. Пожимаю плечами:
— Это мой босс. И он украл мои ключи.
— Ясно, — вновь глядит на Мирона Львовича. — Серьезный человек.
Тот распахивает дверцу и с ожиданием зыркает на меня. Неуклюже забираюсь в салон и роняю левый тапочек. Мирон Львович подхватывает его и подобно сказочному принцу возвращает на мою босую ступню. Сердце замирает и через мгновение бьется истеричной пташкой о грудную клетку.
— Здравствуйте, Софья, — говорит Виталий и стучит пальцами по баранке руля. — Милая пижама.
Мирон Львович захлопывает дверцу и обходит энергичным шагом машину, приглаживая волосы. Через несколько секунд он уже сидит рядом со мной и затягивает галстук на шее. Все красивые и богатые мужчины — бессовестные подлецы, похищающие девушек из постели?
— Мирон Львович…
— Да?
— Может, мы договоримся?
Машина мягко и с тихим шуршанием трогается с места.
— О чем?
— О моем увольнении. Мне жаль, что я ночью вспылила и плеснула в лицо Ивану виски.
Виталий удивленно смотрит в зеркало заднего вида и вскидывает широкую бровь.
— Серьезно?
— Да, Виталий, она плеснула виски в лицо первого заместителя мэра, — устало отвечает Мирон и откидывается назад.
— Надо было еще и поджечь, — усмехается Виталий. — В следующий раз, Софья, чиркни спичкой. Все будут только рады.
Смущенно опускаю глаза. Хоть кто-то здесь согласен с тем, что Иван — отвратительный и мерзкий боров, пусть и занимает серьезный пост.
— Как ты себя чувствуешь, Софушка?
Слышу в голосе Мирона нотки лукавства. С кривой и надменной улыбкой потирает подбородок, привлекая внимания к пальцам, что этой ночью довели меня до криков. Щеки заливает горячий румянец, и я отворачиваюсь от бесстыдника.
— Хорошо я себя чувствую.
— Это радует, — касается моих волос. — Ты девочка хрупкая и чувствительная.
Наклоняется и шепчет на ухо:
— И обидчивая.
Смотрю в пытливые глаза. Не чувствую ног, а от улыбки Мирона низ живота заливает теплый и густой мед возбуждения. Впервые я так ярко и отчетливо чувствую желание к мужчине. Оно пульсирует требовательным огнем между ног, разгоняя горячую кровь по венам и сосудам и гулом отдается в ушах.
Тянусь к Мирону Львовичу в слепом и неосознанном желании его поцеловать, но мужчина прижимает палец к моим губам и ухмыляется, прищурившись. Жестокий и бессердечный изверг. Обиженно фыркаю и вновь отворачиваюсь. Что это за
