Я опустил голову, пытаясь подобрать слова. Я стыдился своей болезни.
— Если у тебя что-то с головой, это не страшно. У многих из нас головы не в порядке.
Тихим голосом я начал говорить:
— Это отравление. Я отравился еще ребенком в сиротском приюте. Доктор сказал, что у меня поражена часть мозга и сетчатка глаза. Он назвал это мерцающей скотомой, кажется, говорил что-то еще, но я не запомнил. Из-за этой болезни я и попал в ландсмены. У меня была галлюцинация прямо на улице, я вышел на проезжую часть, а автобус был вынужден выехать на тротуар. Меня арестовали и направили в деревню.
Джесс мягко произнес:
— Ты должен стать одним из нас. В этом твоя надежда выжить. Если не предашь, если станешь Странником душой и сердцем, то сможешь взять себе женщину, а мы будем заботиться о тебе. Истинный Странник никогда не предаст и не оставит в беде друга.
— Я не смогу предать тебя! — вскричал я. — Я не того сорта!
С бесконечным спокойствием Джесс посмотрел на меня. Его взгляд, казалось, был способен проникнуть в самые сокровенные мысли.
— Если пробудешь с нами достаточно долго, то возвысишься до понимания себя самого. Именно это превращает отчаянную жизнь Странников в лучшую жизнь. И когда этот день наступит, ты поймешь, в чем коренится истинное предательство.
Я вспомнил эти слова слишком поздно, но в тот момент они для меня мало что означали. И еще скажу одно: в этой оборванной компании сохранилось нечто такое, что было присуще прежнему, более человечному образу жизни. Но и оно находилось под угрозой новых жестоких правил выживания. Если бы не Джесс, остальные Странники были бы немногим лучше волков.
Мы шли всю ночь.
В темноте я случайно натолкнулся на Странника по имени Гарри. Его спокойствие и молчаливость меня приободрили, и далее мы двигались рядом.
Во мне нарастала тревога. Я страстно желал вернуться в тот мир, который знал, — к Хаммеру, к привычной рутине. Я не хотел быть Странником, не хотел вечно топать по вонючей земле. Но как мне сбежать?
Странники являли собой свободное сообщество в огромной тюрьме — в Англии. Они постоянно пополнялись новыми беглецами из деревень. Надежды на возвращение ни у кого не было. Странники были обречены странствовать всю жизнь, пока их не выследят роботы, собаки или люди.
Но зато мы были свободны. Мы шагали до самого утра, а потом устроили привал в старом заброшенном гараже рядом с главной дорогой. Ночной переход меня едва не угробил, поскольку я не мог шагать наравне с остальными. Я понял, почему Странники считались легендой. Они приходили и уходили, бродяжничали и бездельничали, появлялись и исчезали — в общем, делали, что хотели.
— Куда мы идем? — спросил я Гарри.
Он назвал какое-то место, но в подробности не вдавался, словно не доверяя. Потом сообщил, что мы сопровождаем двух человек, которые пришли с севера и хотели бы добраться до юга Англии. Они направлялись к морю, надеясь перебраться в Африку.
— Мы дойдем до побережья? — спросил я.
Гарри покачал головой. Затем, подумав, описал мне море, которого я никогда не видел. Бескрайнее море вдоль бесконечного берега, закованного в пластик, металл и бетон, — все древние пляжи были съедены фабриками искусственной пищи.
Гарри уютно устроился спать. Я же, хотя и страшно устал, заснул намного позже, когда в наше убежище сквозь щели проник дневной свет.
За последующие дни я многое узнал о скитальческой жизни Странников. Я ими восхищался, но не мог причислить себя к ним. Меня удерживал какой-то страх.
Джесс, хотя и был здесь главным, никогда не демонстрировал свою власть. Он жил своей отчаянной жизнью и наравне со всеми помогал остальным. Некоторые Странники рассказывали, что свободу сохранить очень просто до тех пор, пока держишься вдали от деревень и дорог, которые охраняются роботами.
— Роботы глупы, — говорила одна из женщин. — Фермеры совершают ошибку, полагаясь на роботов.
— Что такое свобода? — вопрошал один из Странников и сам же отвечал: Свобода умереть вдали от доктора и голодать зимой в лохмотьях! Пару лет назад я чуть не умер. Это чудо, что я выжил! Я тебе говорю, Странником неплохо быть летом, когда видишь солнце. А потом приходят морозы… Зима безжалостна. Даже в самые жаркие летние дни я помню о холодном времени.
— Когда приходит весна, о холодах забываешь, — тихо произнес Джесс. Мы, словно птицы, которые всегда возвращаются, не думая об опасностях. Мы настоящие люди, Странники!
Меня притягивала одна женщина по имени Нэн. Она была моложе мужчин, с которыми спала, чистоплотнее остальных, и у нее были удивительные голубые глаза. Чтобы получше рассмотреть ее, я примостился рядом на земле. Мои глаза наслаждались прелестной плавностью ее ног, линией живота, груди. Она случайно бросила на меня взгляд и все поняла. Нэн и Джесс будили во мне желание стать Странником, но я по-прежнему мечтал о бегстве.
Я решил поговорить с Нэн. Ночью в тоннеле старого рудника мы встретились с другой группой Странников и передали им тех парней, которые шли к побережью. Здесь Странники чувствовали себя в безопасности и веселились вовсю. Я отвел Нэн в темную маленькую боковую галерею. Здесь сильно пахло землей, намного сильнее, чем на поверхности.
Я положил руки на бедра, которыми так восхищался, я чувствовал зрелое женское тело, я целовал ее. Она ответила на мой поцелуй, потом отодвинулась.
— Ноул, ты не можешь! Ты еще не Странник.
Мы заспорили. Наконец, Нэн объяснила, что существует ритуал посвящения в Странники. Кандидата мужчину стерилизовали, и лишь после этого он становился полноправным членом общества. Только после этого он мог иметь женщину. Дети в жизни Странников были бы невероятно тяжелой обузой. Беременность означала бы смертный приговор для женщины-Странника.
Это был самый печальный пример того, что в жизни ничего не дается даром.
Шок от этого открытия поверг меня в галлюцинацию. Когда я очнулся, передо мной на коленях стояли Джесс и Гарри. Рот у меня был замотан какой-то тряпкой — видимо, я кричал.
Я съел суп, после чего мы двинулись обратно. Стояла осень, ночи были холодными, и я понял, что никогда не смогу стать Странником.
Когда наступил день, мы сделали привал в том самом полуразрушенном гараже. На следующем ночном переходе я узнал местность, по которой мы шли. Мы проходили мимо моей деревни! Всего лишь в миле отсюда, уютно устроившись в бараке номер пять, храпел Хаммер.
Предположим, я попробую убежать… Но как это сделать? Если Странники почувствуют неладное, то могут запросто меня убить. И вдруг я понял, что надо делать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
