Он нашел город на удивление хорошо сохранившимся. Всего несколько зданий обвалились. Только дважды тесная извилистая улица оказывалась завалена булыжником, и ему приходилось ехать в обход узкими переулками.
Громадный, в форме улья храм стоял на высоком уступе в задней части города. Нирлон добрался по вьющимся вверх улочкам до рыночной площади. Он помедлил мгновение, удивившись, как величественные стены пережили столетия горных бурь, и направил пони наверх по булыжному скату к единственному входу, длинной узкой трапеции под мраморным бортиком.
Внутри было темно. Нирлон зажег смолистый факел и увидел, что пространство храма состояло из одной огромной залы, загроможденной мрачным лесом пятиугольных колонн. Сначала он разглядел в них только анархию, но мало-помалу осознал странный несимметричный порядок, который нашел слишком беспокойным для восприятия. Затем его взору открылись семь больших статуй курешей, расставленных вдоль круглой стены, некоторые с завязанными глазами, другие с пристальными взглядами и раскрытыми пастями. Каждый шаг отдавался эхом в сводах широкого купола. Единственный предусмотренный проход между колоннами вел на вторую половину храма, и Нирлон направил пони, напуганного приближением бури, к низенькому каменному столбику. Здесь он привязал животное и двинулся вниз по коридору к главному алтарю. Это был неправильный семиугольник, увенчанный статуей в мантии и капюшоне, в одной руке державшей копье, в другой — крошечную копию биопота. Перед статуей зияло овальное отверстие, и, поднявшись на подиум, Нирлон нащупал каменные ступени, ведущие вниз в обитаемое чрево Лериона.
Нирлон долго спускался по витой, делавшей огромные круги лестнице, пока не утратил всякое чувство направления. Наконец ступени кончились, и он оказался в лабиринте узких проходов, чьи поросшие мхом стены соединялись наверху, а временами открывались прочные, с низкими потолками комнаты, разделенные аркадами из трапециевидных арок. Не сомневаясь, что найдет дорогу обратно, Нирлон постоянно забирал вправо и снова очутился на прежнем месте.
В центре лабиринта была огромная зала, почти такая же как и в храме наверху, и устроена она была похоже с семью курешами и главным алтарем. Позади статуи к стене привален плоский камень, наводя на мысли о потайном ходе. Нирлона смутили круглые стены залы, ибо они были целиком испещрены насечками на языке Акло.
Нелегким трудом оказалось для Нирлона разобрать неуклюжие иероглифы невежественных писцов; из них он узнал о архивах Ултгара. Он читал о слабосильных богах Земли. Он читал о других Богах, что однажды правили миром и снова вернутся к своему правлению, об Азатезе, центростремительной силе космического хаоса, об Иог-Сотозе, всепроникающем ужасе, обитающем в нижних сферах существования, о Наярлазотепе, окутывающим порой свои формы в желтый шелк. Нирлон прочитал о наградах избранным адептам. И наконец, Нирлон прочел леденящие кровь строки, вырезанные на переливчатой дощечке совершенно безукоризненным почерком, в которых говорилось о шутке, сыгранной Наялазотепом со своими любимцами, когда они призывали последнего, а он отказался прийти, взамен себя послал войско братьев, прожорливое, похоже, не в своем уме существо, испускавшее ужас, как ядовитые пары.
Нирлон закончил читать. Его факел дико мерцал, догорая. Мысль о долгом пути назад по лабиринту насторожила Нирлона. Его самообладание не улучшилось, когда проходя мимо алтаря, он увидел символ, начерченный на приваленном камне, и недавние повреждения мха вокруг него.
Дорога назад оказалась катастрофически трудной. Временами Нирлон готов был поверить, что кто-то передвинул эти стены за время его отсутствия обратно. Нирлон шел быстрее обычного, исследуя многочисленные тупики и ответвления. В какое-то мгновение Нирлон готов был поклясться, что уловил мелькание желтого шелка в проеме трапециевидной арки, когда факел ярко вспыхнул в последний раз и погас…
На плавном вираже лестницы Нирлон несколько успокоился, но скоро начал быстро карабкаться вверх, держась левой стороны стены. Кромешная тьма обострила его слух, и он уже без труда слышал удары копыт пони в перерывах между раскатами грома. Ближе к вершине Нирлон слышал и сам дождь.
Появившись в чернильном мраке храма, Нирлон был неприятно поражен тем, что влажность значительно усилила прокисший запах. Он двинулся к алтарю, спустился и направился к нервно бившему копытами пони. По дороге он неловко споткнулся о тюк, и его рефлекторно вытянутая рука коснулась гладкого бока пони. Он погладил по шерстке пони, конь неистово заржал. В это время вспышка молнии высветила дверь, нарисовав силуэт широко раскрывшего пасть куреша и рядом с ним чудовища в маске, которое держало поводья. Последнее, что Нирлон почувствовал, было горячее зловонное дыхание, за мгновение до того, как мощные челюсти сомкнулись на его голове.
Снаружи под дождем и в темноте конские копыта отбивали безумную дробь по мертвым улицам Югироута.
Перевод с английского — Карина Пилоян(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
