слега опешившему Виктору: — Иди. Я подожду на тренировочном полигоне.
Кивнул на прощание, развернулся на пятках и ушел вверх по коридору. Люции и Виктору оставалось только кланяться ему в след. А когда спина монаршей особы скрылась за поворотом, они выпрямились и встали друг напротив друга, словно дуэлянты перед схваткой.
— Чего ты хотела? — резко спросил Виктор. Он похож на Изабель. Загорелая кожа, жёсткие волосы цвета песка в пустыне, золотистые глаза, но не было в нём её мягкости, доброты, любви к ближнему. Он напоминал скалу, крепкую и холодную.
— Поговорить.
— Говори.
Люция задрала голову, чтобы смотреть ему в лицо. Грозный взгляд, резкие скулы, орлиный нос, грубый подбородок и на удивление мягкие губы. В кого ж он такой мужественный уродился?
Когда-то Люция боялась, что именно Виктор первым раскусит её суть, но… нет.
— Я хочу попасть в Двор Войны, — на одном дыхании выпалила она. — Я слышала, что принц Кейран отбирает к себе талантливых мечников. И если я хорошо покажу себя на турнире, а ты, как его правая рука, замолвишь словечко, я смогу…
— Нет, — отрезал Виктор.
Люц задохнулась от возмущения и вспылила:
— Что, нет? Нет — не замолвишь?! Нет — слухи лгут?! Нет…
— Нет — не сможешь, — снизошёл до пояснения братец.
Люция яростно закусала губы, сжала-разжала кулаки, посмотрела по сторонам, лишь бы успокоиться и не орать. Виктор не оценит капризные вопли, а вот любопытные горничные — вполне. Не хватало ещё породить волну слухов о соре Грейванов из-за делёжки Кейрана.
— Мне нужен статус, — понизив голос, призналась Люц. — Официальный статус при Дворе. Ты сам знаешь! Я не могу вечно болтаться ни там ни сям, а Двор Мечей… — она стиснула зубы, — Двор Мечей…
«Бесполезные придурки!» — крикнула в мыслях, но вслух выражаться не стала: Виктор этого терпеть не может, ведь любое проявление эмоций — слабость. А быть слабым в жестоком обществе терринов — непозволительная роскошь.
Однако братец без слов понял, что она имела в виду.
— Я сказал — нет.
Как же бесит его краткость!
— Почему? — почти рычала она.
— Ты не убийца, — спокойно просветил Виктор. — И не воитель. Тебе не место на войне. Оставайся при Дворе принца Далеона и не рискуй. Учись, пляши, развлекайся. Живи как нормальная лэра.
— Но я несса, — вякнула Люц и сникла под строгим взглядом мужчины.
— Всё может изменится, — уклончиво ответил и невольно стиснул рукоять меча на поясе. — Если так хочешь утвердиться в статусе — выйди замуж. Война — не место для красивых девчонок.
Люция поражённо ахнула. И пока переваривала неожиданный комплимент и крайне скверную идею с замужеством упустила момент для возражений или торга — Виктор ушёл.
А она осталась. Одна. Посреди коридора. С бурчащим от голода животом.
Как дура.
— Да пропадите вы все пропадом!
Глава 2. Об опрометчивых поступках
Испокон веков на Терре помимо людей проживало десять известнейших видов терринов: деймоны, андерлинги, звероморфы, амфибии, спригганы, сильфы, сиды, дриады, гномы и фарси. Есть и другие, менее известные и малочисленные, а есть монстроподобные. Лишённые полноценного разума, одержимые инстинктами. Магические звери.
Низшие террины.
Но после войны, развязанной Магнусом Ванитасом из рода деймонов, численность всех терринов сократилась в разы, а некоторые без того мелкие кланы вымерли. Например, фарси.
Фарси были мирным кочевым племенем.
Свободные артисты. Дикие танцоры. Оплот полукровок.
При чём тут последнее звание? Легко объяснить:
К полукровкам по всей Терре отношение паршивое. Их не принимают ни люди, ни террины. Для первых они слишком чужды, непохожи, пугают внешностью и магией. А для вторых — человечны и слабы. А ещё служат напоминанием того, что магия постепенно исчезает из мира, вымывается из крови, ослабляет поколение. Раз за разом, раз за разом…
Полукровок ненавидят везде.
Кроме клана «бродяг».
И заветная мечта почти любого полукровки — найти фарси и присоединится к ним в вечном путешествии. Обрести дружную семью.
Фарси принимают всех страждущих с распростертыми объятиями. Дают кров, дают поддержку, дают занятие для заработка.
Их дом — дорога, их товарищ — лютня, их жизнь — пляска по степи, по лесам, по городам и селам, для себя и для зрителя. Они зарабатывали на представлениях, на цирковых номерах, на трюках, на гаданиях. О-ох уж эти гадания… на картах, на костях, на рунах, на кофе, на воске, на печенье, на ядрёном вареве в котле и на всём, чём только можно.
Предсказания, пусть и казались шуточными, часто сбывались.
«Прародитель фарси, древний дух Фэй, благоволит своим детям и приоткрывает для них завесу грядущего» — так гласит легенда из летописи. И отчасти она правдива, ведь все фарси наследуют дар прорицателя и во снах зреют своё прошлое или случайное будущее.
Послания о будущем бывают просты и понятны, как пять статэров, но чаще всего они зашифрованы. Символом, знаком, метафорой. Умение грамотно трактовать послание определяет талантливого фарси, отличает от неуча и новичка. Ведь дар даётся каждому, но не каждый способен им правильно распорядиться.
Прорицание — спорный и неоднозначный дар. Ему благоволит случай: фарси не могут по своему желанию получать конкретные видения. Потому он не шибко ценится у терринов, и порой больше мешает, чем помогает.
Но по-настоящему прославились кочевники не гаданиями, а танцами с мечами. Сочно, зрелищно, красиво. И воистину смертоносно в реальном бою.
Искусство это передавалось детишкам с малых ногтей, вот только к нему прилагалось дурацкое учение — не причини вреда ближнему. Владей силой, но не используй. Защищай, а не нападай.
Глупое, глупое, глупое учение!
Из-за него мама до последнего не бралась учить Люцию магии, пусть та и текла в её венах, была её частью, могла защитить в трудный момент. Мама боялась, что дитятко случайно применит силу во зло. Пусть лучше малышка подрастёт, поумнеет, пропитается убеждением «не убей» и только затем изучит элементарные чары.
Но момент этот так и не настал. А мама прогадала.
Они все прогадали.
В тот зимний день фарси как обычно разбили лагерь на подступах к сельскому городку. Расставили шатры, пестрые торговые тенты, выложили товары, сколотили сцены, сложили большие костры, настроили гитары и отгладили пёстрые наряды. Все готовилась к очередному ярморочному торжеству на ближайшую тройку дней.
Детишки беззаботно играли в салочки, махали деревянными кинжалами. Родители с улыбками наблюдали за ними и, беспечно болтая с друзьями, разгружали караваны.
Ничто не предвещало беды.
Пусть слухи о мировой войне и доходили до кочевников, никто из них всерьез не думал, что однажды напасть коснётся их мирного племени.
Они явились
