операциях нацистских пятых колонн в Европе перед началом и в начале Второй мировой войны. Ее успех был наиболее впечатляющим в Австрии, где в 1938 году нацистски настроенное правительство пригласило немецкие войска оккупировать их страну. Его успех был еще более значительным во Франции и Норвегии, где ряд влиятельных граждан, как в правительстве, так и без него, стали «квислингами», то есть были обращены в нацистскую идеологию и ее международные цели. Вряд ли будет преувеличением сказать, что эти страны уже были частично завоеваны с помощью культурного империализма, прежде чем военное завоевание завершило эту задачу. Великобритания, интернировав в начале Второй мировой войны всех известных нацистов и сочувствующих нацистам в пределах своих границ, отдала должное опасности, которую нацистские методы культурного проникновения представляли для потенциальных жертв германского империализма.
Другим ярким примером культурного империализма в наше время, предшествующим нацистской пятой колонне и пережившим ее, является Коммунистический интернационал. Руководимый официально из Москвы, он направляет и контролирует коммунистические партии во всех странах и следит за тем, чтобы политика, проводимая национальными коммунистическими партиями, соответствовала внешней политике Советского Союза. В той мере, в какой коммунистические партии приобретают влияние в отдельных странах, усиливается влияние Советского Союза на эти страны, а там, где коммунистические партии получают контроль над национальными правительствами, российское правительство, контролируя коммунистические партии, контролирует эти национальные правительства.
В этом отношении поучительна борьба за контроль над Германией. Главным инструментом Советского Союза в этой борьбе была коммунистическая партия, называемая в российской зоне оккупации партией социалистического единства. Благодаря победе на выборах партия «Аис» должна была превратить временную военную власть Советского Союза в своей зоне в постоянную гегемонию. С поражением коммунистической партии на ряде выборов культурная фаза российского империализма в Германии подошла, по крайней мере, к временному концу. Советский Союз должен был разработать другие методы для достижения империалистической цели — господства над Германией, или же, в связи с неудачей используемых средств, изменить саму цель.
Культурный империализм тоталитарных правительств хорошо дисциплинирован и высоко организован; ведь эти правительства способны, в силу своего тоталитарного характера, осуществлять строгий контроль и направляющее влияние на мысли и действия своих граждан и иностранных единомышленников. В современную эпоху религиозные организации, связанные или отождествленные с правительствами, играли важную роль в империалистической политике культурного характера, Типичной в этом отношении является империалистическая политика царской России, которая использовала двойное положение царя как главы российского правительства и православной церкви для распространения власти России на последователей православной веры в зарубежных странах. То, что Россия смогла в XIX веке сменить Турцию в качестве доминирующей державы на Балканах, во многом объясняется культурным империализмом, который использовал православную церковь в качестве оружия российской внешней политики.
В светской сфере la mission civilisatrice Франции была мощным оружием французского империализма. Сознательное использование привлекательных качеств французской цивилизации в целях французской внешней политики было до Первой мировой войны одним из краеугольных камней французского империализма в странах Восточного Средиземноморья. Волна общественного сочувствия во всем мире, пришедшая на помощь Франции в обеих мировых войнах, была плодом культурного империализма, который, в свою очередь, укрепил французский михтарный империализм более поздних, победоносных лет обеих мировых войн. Культурный империализм в форме распространения национальной культуры несравненно менее механистичен и дисциплинирован, но не обязательно менее эффективен, чем тоталитарный.
Мы уже отмечали, что культурный империализм обычно играет вспомогательную роль по отношению к военному и экономическому. Точно так же, хотя экономический империализм иногда стоит особняком, он часто поддерживает военную политику. С другой стороны, хотя военный империализм способен завоевывать без поддержки невоенных методов, никакое господство, основанное только на военной силе, не может длиться долго. Поэтому завоеватель не только подготовится к военным завоеваниям путем экономического и культурного проникновения. Он также будет основывать свою империю не только на военной силе, но в первую очередь на контроле над средствами к существованию завоеванных и на господстве над их умами. И именно в этой самой тонкой, но самой важной задаче потерпели неудачу все великие империалисты, за исключением Рима, от Александра до Наполеона и Гитлера. Их неспособность завоевать умы тех, кого они завоевывали, в противном случае оказывалась гибелью их империй. Постоянно возобновляющиеся коалиции против Наполеона, восстания поляков против русских на протяжении XIX века, борьба подпольщиков против Хидера, борьба Ирландии и Индии за освобождение от британского господства — это классические примеры в современную эпоху той конечной проблемы, которую лишь немногие империалистические политики смогли решить.
Как обнаружить империалистическую политику и противостоять ей
Предыдущие соображения приводят к фундаментальному вопросу, который стоит перед государственными чиновниками, ответственными за проведение зарубежных ярмарок, а также перед гражданами, пытающимися сформировать разумное мнение по международным вопросам. Этот вопрос касается характера внешней политики, проводимой другим государством, и, следовательно, вида внешней политики, которую следует проводить по отношению к нему. Является ли внешняя политика другого государства империалистической или нет? Другими словами, стремится ли она к свержению существующего распределения власти или же она предполагает лишь корректировку в общих рамках существующего статус-кво? Ответ на этот вопрос определил судьбу наций, и неправильный ответ часто означал смертельную опасность или фактическое уничтожение; ведь от правильности этого ответа зависит успех внешней политики, вытекающей из него. Если противостоять империалистическим замыслам мерами, соответствующими политике статус-кво, было бы смертельно опасно, то с политикой, стремящейся к корректировке статус-кво, придется иметь дело лишь немногим менее рискованно, чем с империалистической. Классическим примером первой ошибки является умиротворение Германии в конце тридцатых годов. Другая ошибка оказала влияние на формирование внешней политики великих европейских держав в десятилетия, предшествовавшие началу Первой мировой войны.
Умиротворение
Умиротворение — это внешняя политика, которая пытается сделать по отношению к империализму то, что компромисс делает по отношению к политике статус-кво. Это перенос политики компромисса из политической среды, благоприятной для сохранения статус-кво, где ей самое место, в среду, подверженную империалистическому нападению, где ей не место. Можно сказать, что умиротворение — это испорченная политика компромисса, ставшая ошибочной в результате принятия политики империализма за политику статус-кво. Важно отметить, учитывая современную тенденцию огульно использовать термин «умиротворение» в качестве термина порицания, что умиротворение и империализм логически взаимосвязаны. Другими словами, политика умиротворения с одной стороны предполагает политику империализма с другой стороны. Если мы говорим, что государство А проводит по отношению к государству Б политику умиротворения, мы одновременно говорим, что государство Б проводит по отношению к государству А политику империализма. Если второе утверждение неверно, то первое не имеет смысла.
Умиротворитель видит в последовательных требованиях империалистической
