Фейт не знала, злиться ей или плакать.
«Вы должны выйти за меня замуж». Да уж, действительно! Он что, считает ее полной дурой? Совершенно легковерной и наивной? Ждет, что она снова угодит в такую очевидную ловушку?
Фейт вспомнила, как он лечил ее разбитые ноги вчера вечером – нежными руками и с резкой отповедью за глупость, – и ей захотелось плакать. От злости, разумеется. Она не доставит ему удовольствия своими слезами: Заносчивый грубиян. И совершенно невозможный, конечно же.
Он спит под открытым небом, но явно человек не бедный. Его одежда и сапоги отменного качества, он путешествует со слугой. Он умен и хорошо образован, а эта его аура властности – не говоря уж о высокомерии! – свидетельствует о том, что он аристократ и джентльмен.
И какой же аристократ и джентльмен предложит выйти за него первой встречной неизвестного происхождения, которая, по ее же собственному признанию, является падшей женщиной? Это немыслимо, невозможно. Смехотворно. И Фейт не потерпит, чтобы над ней смеялись.
Она понимала, что он сказал это не всерьез, но было больно и обидно. Хотя почему небрежные слова человека, которого она и дня не знает, были так обидны, она не могла понять и не хотела.
Одинокая слезинка скатилась по щеке. Фейт сердито смахнула ее. Глупец! Возможно, ему кажется, что это хорошая шутка! Она больше ни за что не станет с ним разговаривать!
Беда в том, что ее ботинки и накидка остались в лагере. Хочешь не хочешь, а придется вернуться. Она стиснула зубы и решительно зашагала по песку, намереваясь забрать свои вещи и молча, с достоинством уйти.
В лагере никого не было, хотя все оставалось на своих местах. Костер все еще горел; по сути дела, дымил, стояла жуткая вонь. Фейт пригляделась сквозь дым и негодующе ахнула:
– Мои ботинки! – Она остолбенела. Ее ботинки, вернее, то, что от них осталось, стояли прямо посреди горящего костра, превратившись в почерневшую массу бесформенной дымящейся кожи.
Она огляделась в поисках виновника, но лагерь был по-прежнему безлюден. Как он посмел сжечь ее ботинки?! Теперь она вынуждена остаться здесь, потому что идти босиком по камням и колючим кустам невозможно. Кроме того, босая она будет еще больше походить на нищенку. Когда она доберется до Николаса Блэклока, она... она!.. Фейт гневно стиснула кулаки. Она заставит его купить ей новые ботинки!
Она заметила Стивенса, который удил рыбу возле утеса, и решительным шагом направилась к нему.
– Он ушел в город с Маком, мисс, – сказал Стивенс сразу же, как только заметил ее. – По делам.
– Он сжег мои ботинки! – негодующе воскликнула она.
Стивенс кивнул:
– Да, мисс, я видел.
– Но это были очень хорошие, крепкие ботинки.
– Да, мисс, я так и сказал ему.
– Он не имел права сжигать их. Это были мои ботинки!
– Да, мисс. Думаю, поэтому он и сжег их.
Фейт стиснула кулаки. Нет ничего хуже подобной ситуации: ты зол, и тебе надо на кого-нибудь накричать, а единственный человек, который попал под руку, ни в чем не повинен и все время раздражающе спокойно соглашается с тобой.
– Вы умеете ловить рыбу, мисс?
– Нет, я не... – нервно начала Фейт.
– Тогда держите. Это легко. – Он сунул удочку ей в руки. Фейт собралась было объяснить без обиняков, что она не имеет ни малейшего желания учиться ловить рыбу, когда он добавил: – Теперь, когда нам надо кормить лишний рот.
Она закрыла лишний рот и стала удить. Через несколько минут она заметила, что Стивенс наблюдает за ней краем глаза.
– Что? – Это вышло довольно резко.
Он пожал плечами:
– Да нет, ничего, мисс. Просто я собирался сказать, что рыбалка очень успокаивает... – Он покосился на нее. – Только передумал говорить.
Она поневоле рассмеялась.
– Извините. Я не хотела грубить вам, но мне уж очень хочется высказать мистеру Блэклоку все, что я о нем думаю. Не волнуйтесь, я не собиралась срывать раздражение на вас, Стивенс.
– Не страшно, мисс. Вы не сказали ничего такого, что бы расстроило меня.
Некоторое время они удили в молчании. Он, похоже, действительно находил рыбалку успокаивающей. Было довольно приятно сидеть здесь на камне и смотреть на море, но немножко... скучновато. Особенно сейчас, когда ей хотелось придушить кого-нибудь.
Через некоторое время Стивенс сказал:
– Вы не обижайтесь на своеволие мистера Ника, мисс. Он всегда делает то, что считает нужным, кто бы что ни говорил. Всегда был таким, с самого детства.
Фейт фыркнула, продолжая удить. Вот уж действительно своеволие! Пусть своевольничает со своей собственностью.
– Я, понимаете, знаю его всю жизнь.
Фейт ждала, что он продолжит, но Стивенс замолчал, увлеченно сосредоточившись на рыбалке. В конце концов любопытство одолело ее.
– Вы знаете мистера Блэклока всю жизнь?
– С тех пор, как он научился убегать от няньки в конюшню. Любил лошадей страсть как с самого малолетства. Да вообще всех животных, даже диких зверушек – особенно диких. – Стивенс нахмурился, посмотрев на свою удочку, и смотал леску. – Вот же хитрые бестии! Опять съели наживку. – Он вытащил что-то из банки, стоящей рядом с ним на песке, и насадил это на крючок. Фейт отвела глаза, стараясь на замечать, что это «нечто» извивается. Затем, закинув удочку, Стивенс продолжил: – Мистер Николас был одного возраста с моим мальчиком, Элджи.
– У вас есть сын?
– Был. Его убили на войне. – Он подергал удочку. – Когда мистера Николаса отправили на войну, мой мальчик последовал за ним. Убежал, даже не попрощавшись, и пошел воевать вместе с мистером Ником. – Он покачал головой, вспоминая. – Понимаете, он не мог позволить мистеру Нику уехать одному. Эти двое были неразлучны – шалили и играли вместе с тех пор, как научились бегать. Мистер Николас взял Элджи в свой полк. Старый сэр Генри купил ему офицерский чин.
– Я сожалею, что вы потеряли своего сына, Стивенс. Наверное, они, как большинство мальчиков, считали, что война станет большим приключением.
– Нет. – Стивенс посмотрел на нее. – Мистера Николаса, его отправили, мисс. Не хотел идти. Но у него не было выбора. Старый сэр Генри обозлился на него за очередную проделку, понимаете? Старик посчитал, что армия научит его уму-разуму.
– А что за проделка?
Он покачал головой:
– Пустяк, мальчишеская шалость, но она страшно разозлила старика. Отец хотел, чтоб мистер Николас был таким, как его брат, другими словами, как сам сэр Генри.
Фейт хотелось бы расспросить про брата, но Стивенс глубоко погрузился в воспоминания, и она не стала прерывать.
– Мистер Николас ужасно злился, что его заставляют идти в армию солдатом. Он такой, что и мухи не обидит. Ну, тогда таким был, во всяком случае. Да и молод совсем, как и Элджи. Совсем мальчишки. – Он покачал головой. – И их обоих убили бы в первом же бою, если б не Мак.
