Читаем без скачивания Книга Мечей (сборник) - Робин Хобб

Но следующим вечером стало еще хуже. Мать приготовила рыбную похлебку, больше похожую на суп, чтобы хватило на всех. Похлебка была жидкой и серой, из мелких рыбок, пойманных с берега, и крахмалистых корневищ бурой лилии, что росла на скалах, и бурых водорослей и крохотных моллюсков с пляжа. Она пахла отливом. Им пришлось есть по очереди, поскольку мисок на всех не хватало. Таура с матерью ели последними, Таура получила крошечную порцию, а матери пришлось выскребать котел. Когда Таура медленно хлебала жидкое варево с кусочками рыбы и корневищ, Джелин тяжело уселся напротив нее.

– Нужно это менять, – резко сказал он, и мать Тауры безмолвно ахнула.

Таура смерила его бесстрастным взглядом. Он смотрел на нее, не на мать.

– Очевидно, этот дом недостаточно велик. В нем не хватает еды, не хватает постелей и места. Итак. Либо мы найдем способ их обеспечить, либо придется попросить кого-то уйти.

Мать молчала, вцепившись в край стола обеими руками. Таура покосилась на нее. В глазах матери была тревога, рот крепко сжался, словно сумка на завязке. Отсюда помощи не дождешься. Не прошло и пяти дней, как забрали отца, а мать уже от нее отказалась. Таура встретилась глазами с Джелином и, гордясь тем, что голос не дрогнул, сказала:

– Ты имеешь в виду меня.

Он кивнул:

– Присмотр за маленьким Корделом тебе явно не по нраву. Как, впрочем, и ему. Ты стоишь в дозоре, но это не приносит ни еды на стол, ни дров в поленницу. Ты игнорируешь дела, которые нужно делать, а то, о чем мы тебя просим, делаешь неохотно. Большую часть дня ты дуешься у очага.

От перечисления ее грехов Тауру охватил холод. У нее зазвенело в ушах. Молчание матери было обвинением. Брат стоял в стороне, уставившись в пол. Ему было стыдно за нее. А может, страшно. Они оба считали, что Джелин прав. Оба отступились от своей семьи, когда отдали Джелину отцовский меч. Джелин все говорил и говорил, предлагая ей прибиться к людям, что во время отлива искали на пляже мелких моллюсков. А может, отшагать четыре часа до Ширтона, вдруг там найдется для нее работа, что-то, за что ей будут платить несколько монет в день, чтобы она могла приносить в дом еду. Таура не отвечала ему и не позволяла лицу дрогнуть. Когда он наконец умолк, она сказала:

– Я думала, наше проживание здесь оплачено вперед. Разве ты не получил меч моего отца в прекрасных кожаных ножнах, с девизом моей семьи? Он гласит: «Следуй за сильным»! Это хороший меч, он сделал в Баккипе. Отец носил его, когда служил в гвардии короля Шрюда, когда был молод и здоров. А теперь меч, который должен был достаться мне, принадлежит тебе!

– Таура! – выдохнула мать, но это был упрек дочери, а не потрясенное осознание собственной вины.

– Неблагодарная сучка! – ахнула жена Джелина, а тот спросил:

– Ты можешь питаться мечом, глупое дитя? Он может укрыть тебя от дождя или согреть тебе ноги в снегопад?

Она открыла рот, чтобы ответить, но тут они услышали крики. Кричали неподалеку. Кто-то пробежал мимо дома, задыхаясь от визга. Таура первой вскочила на ноги и распахнула дверь, чтобы выглянуть в дождливую ночь, в то время как Джелин с Дардой завопили:

– Закрой дверь и запри ее!

Как будто их ничему не научили те люди, что сгорели заживо, когда пираты подожгли деревню.

– Они идут! – крикнул кто-то. – Идут с пляжа, с моря! Они идут!

Брат Тауры подошел к ней сзади, нырнул под ее руку и выглянул на улицу.

– Они идут! – повторил он с глупым одобрением.

Мгновение спустя раздались свистки. Два свистка, снова и снова.

– Яйца Эла, закрой же чертову дверь! – рявкнул Джелин.

У него в руках был обнаженный меч, который он осуждал секунду назад. При виде меча и валяющихся на полу красивых ножен ярость Тауры вспыхнула белым пламенем. Она оттолкнула брата, схватилась за край двери и захлопнула ее перед его лицом. Мгновение спустя пожалела, что не взяла плащ, но не стоило возвращаться и портить столь дерзкий уход.

Шел дождь, не сильный, но ровный и настойчивый. Люди выходили из домов и вглядывались в ночь. Некоторые похватали свое жалкое оружие – дубинки, рыбные ножи и остроги. Рабочие инструменты, не предназначавшиеся для битвы и защиты, – вот и все, что у них было. Протяжный крик поднялся и затих в ночи.

Большинство людей стояли в дверях, но некоторые, смелые или отчаявшиеся, вышли под дождь. Разрозненной группой они шагали по темным улицам туда, откуда прозвучали свистки. Один человек нес лампу. В ее свете Таура видела разрушенные дома – сгоревшие дотла, скелеты из обугленных балок. Увидела мертвую собаку, так и оставшуюся лежать на улице. Возможно, ее хозяин погиб. Некоторые дома уцелели, из-под закрытых ставен струился свет. Таура ненавидела запах вымоченных дождем пепелищ. Предметы, которые схватили и бросили пираты, валялись на улице, почерневшие и мокрые. Крик не повторился, но тишина была еще страшнее.

Мужчина высоко поднял лампу, и в ее неверном свете Таура увидела направлявшиеся к ним фигуры. Один из мужчин внезапно вскрикнул:

– Хатильда! Ты жива! – И побежал к женщине.

Та не ответила на его приветствие, а резко остановилась и уставилась на руины дома. Таура и остальные медленно приблизились. Мужчина стоял рядом с Хатильдой, на его лице читалось недоумение. Волосы женщины висели спутанными прядями, мокрая одежда облепила тело.

– Они сожгли твой дом, – мягко сказал ей мужчина. – Мне так жаль, Хатильда.

Женщина молча отвернулась. Соседний дом уцелел во время нападения. Она направилась к нему, подергала дверь, потом забарабанила в нее. Дверь медленно открыла пожилая женщина.

– Хатильда! Ты жива! – воскликнула она. На ее лице начала расцветать робкая улыбка.

Однако перекованная женщина молча оттолкнула старуху и вошла в дом. Хозяйка поковыляла за ней. Изнутри раздался недовольный крик:

– Пожалуйста, не ешь это! Это все, что осталось для моего внука!

Не успела Таура удивиться, как увидела бегущую к ним женщину. Та взвизгнула от ужаса, минуя две медлительные фигуры, потом заметила сбившихся в кучку людей и всхлипнула:

– Помогите! Помогите! Он меня изнасиловал! Мой собственный брат изнасиловал меня!

– О, Дели! – воскликнул какой-то мужчина и скинул плащ, чтобы женщина прикрыла разорванную одежду. Она взяла плащ, но отпрянула от его прикосновения.

– Рофф? Это ты? – спросил человек с лампой, когда из темноты вышел высокий мужчина и зашагал к ним. Мужчина был без рубашки и обуви, его кожа покраснела от холода. Не отвечая, он резко толкнул какого-то юношу, и тот упал на колени. Мужчина сорвал плащ с его плеч, едва не придушив беднягу. Накинул плащ на себя, злобно оглядел собравшихся, повернулся к дому и направился к нему.

– Это не твой дом, Рофф! – крикнул ему вслед человек с лампой, пока остальные помогали потрясенному парню встать на ноги. Они сбились в еще более тесную кучку, словно овцы, окруженные волками.

Рофф не остановился. Подергал дверь, обнаружил, что она заперта. Отошел на два шага, с ревом кинулся на дверь и пнул ее. Она распахнулась. Изнутри раздались сердитые возгласы и крик. Таура с открытым ртом смотрела, как Рофф входит в дом.

– Рофф? – произнес мужской голос, а секунду спустя звуки драки разорвали ночную тишину. Несколько человек двинулись к дому. Навстречу им кинулась женщина с маленьким ребенком.

– Помогите, помогите! Он убивает моего мужа! – кричала она.

Двое мужчин вбежали в дом, а Таура замерла на темной улице.

– Вот что он имел в виду, – тихо сообщила она самой себе.

Он был прав. Она думала, человек короля спятил, но он был прав.

На улицу выкатились Хатильда и старуха. Они сцепились в яростной схватке. Маленький ребенок стоял в дверном проеме и рыдал от ужаса. Кто-то кинулся разнимать женщин, другие занялись Роффом. Стоя среди кричащих и дерущихся людей, Таура осмотрела улицу и при свете распахнутых дверей увидела новых перекованных. Местные жители открывали двери, выглядывали и вновь прятались. Страх и надежда бушевали в душе Тауры; здесь ли отец? Но его не было.

Парень, чей плащ забрал Рофф, вскочил на спину обидчику, когда мужчины выволокли того из дома, обхватил руками его шею и заорал:

– Я хочу назад мой плащ!

Один мужчина попытался оттащить его, в то время как еще трое с трудом удерживали Роффа.

– Рофф! Сдавайся, Рофф! – кричал кто-то. – Позволь нам помочь тебе! Рофф! Прекрати сопротивляться!

Но он не прекратил и, в то время как противники старались только сдержать его, сам он бил в полную силу, готовый как прогнать их, так и убить. Таура заметила момент, когда мужчины перестали сдерживаться. Рофф оказался на земле, погребенный под телами. Один мужчина умолял его сдаться, но другие осыпали Роффа проклятиями, били и пинали его. Однако Рофф не сдавался. Жестокий удар по голове решил дело, и Таура вскрикнула, увидев, как дернулась голова Роффа, коснувшись ухом шеи. Внезапно он обмяк. Еще двое мужчин пнули его, после чего все молча отступили от тела, словно провинившиеся собаки.