– Неприлично?! – удивленно подняла на нее глаза Соня.
– Конечно, неприлично! Ну что, убедила я тебя? Тогда вечером готовься – пойдем из тебя нормального человека делать.
– Нет, Свет. Не надо. Я уж как-нибудь в неприличных и ненормальных проживу. Спасибо.
– Опять обиделась… Ну чего ты тормозишь, Сонь? Вроде со стороны посмотришь – на лохушку ты не похожа… Умная такая, и не уродка… Только неухоженная совсем. За собой ни фига не следишь.
– Прекрати, Свет. Мне этот разговор неприятен.
– О! Я ж говорю – не лохушка! Ишь, как выражаться-то красиво умеешь – разговор неприятен… А только все равно я с тебя не слезу, дорогая, ты ж меня знаешь! Если уж какая идея забредет ко мне в голову… Все, сегодня идешь со мной тусоваться!
Это была чистая правда – делопроизводитель Света была упорной до крайнего занудства. Она почему-то сразу, как устроилась к ним на службу, присвоила себе роль Сониной подруги-покровительницы и исполняла эту роль с завидным удовольствием. С некоторым рвением даже. Соня уже давно усвоила правила дружбы, Светой навязанные, которые сама Света однажды немного цинично определила – я, мол, по характеру как тот противный мужик-зануда, которому лучше дать, чем объяснять, что ты не хочешь…
– Свет… Давай не сегодня, а? Давай в другой раз? – попробовала выторговать себе Соня некую отсрочку от навязанной дружбы. – Сегодня я никак не могу…
– Так… Так… – похлопывая пальцем по губам, обошла вокруг ее стола Света, со всех сторон ее оглядывая. – Ну, прическу я тебе, допустим, сама наверчу… И макияж сделаю, у меня косметики с собой – целый вагон… А вот с прикидом что будем делать? Вот смотрю на тебя, Сонька, и такое впечатление складывается, что ты кроме джинсов да водолазок другой одежды не знаешь… Да и та из секонд-хенда…
– Свет, ты не слышишь меня, что ли? В другой раз, говорю…
– А мы с тобой вот что, пожалуй, сделаем, подруга! – словно и впрямь ее не слыша, задумчиво проворковала Света. – Я, так и быть, надену твою водолазку, а ты – мою кофточку. Сойдет на контрасте. У меня юбка короткая, туфли на шпильках, так что водолазка твоя заношенная вида моего не попортит. Ну, может, чуть-чуть только… А к твоим джинсам моя кофточка как раз подойдет…
– Нет, я это ни за что не надену! Ты что? – испуганно выставила Соня палец в глубокий разрез прозрачно-легкомысленной Светиной кофточки-разлетайки. – Я вообще такое носить не умею! Тем более, на мне лифчик черный!
– Так это же самый кайф, что он черный, глупая! Сейчас это как раз модно! Ну все, так и порешаем… Я в конце дня к тебе заскочу, приведу тебя в божеский вид, и рванем! А сейчас давай свой чай с конфетами, все равно уже не успею пообедать… Да не трясись ты так, глупая! У нас в тусовке как раз один пацан есть, он в Институте культуры учится. Культурный такой – страсть! Как раз то, что тебе надо! Правда, ты для него старовата… Так это опять же модно сейчас, чтобы баба постарше была…
Заглянувшая к ним с бумагами Лидия Петровна идею вывода Сони в свет тоже активно поддержала. И даже дала Соне некоторые напутствия – не сиди, мол, в уголке скромно, а танцуй, общайся…
– Да нет там уголков, Лидия Петровна. Какие уголки? Я ж ее не на танцы поведу… – саркастически улыбнулась ей Света, явно чувствуя в этом вопросе свое превосходство.
– А куда ты ее поведешь? – недоуменно заморгала глазами пожилая женщина. – Сама же сказала – в клуб…
Света, глянув мельком на Соню, прыснула тихонько в кулачок, но тут же быстро взяла себя в руки – негоже, мол, перед начальницей выпендриваться. Потом, подмигнув Соне, встала из-за стола:
– Ну ладно, пойду работать… А ты, подруга, давай морально готовься! Настраивай организм на удовольствия…
Место, куда привела ее Света, ошарашило Соню сразу. Похоже на булгаковский бал нечистой силы. Или на шабаш. От мелькания световых бликов, идущих от огромных зеркальных шаров над головами танцующих, сразу закружилась голова, и монотонная громкая музыка цепко впилась в мозги, словно ждала, что они вот-вот взорвутся отторжением этих мучительно повторяющихся электронных звуков. Она вдруг увидела себя в большом зеркале – и не узнала. Испуганная, с колтуном взбитых надо лбом волос, щедро залитых Светиным лаком, с ярким макияжем, в дурацкой прозрачной кофточке… Захотелось тут же рвануть к выходу, унося ноги куда подальше от собственного отражения, но Света крепко держала ее за руку, уверенно шагая по залу и приветственно помахивая ладошкой расположившейся на диванах вокруг маленького столика компании.
– Эй, братва, привет! А вот и мы… Познакомьтесь, это Сонька! Бобка, слышь, тебе говорю? Смотри, это Сонька… Пусть она с тобой рядом сядет! – визгливо старалась перекричать она бьющую по ушам музыку, потом, протолкнув Соню к тому самому Бобке, успела прошептать ей в ухо: – Это тот, про которого я тебе говорила… Из Института культуры…
Музыка на минуту смолкла, и парень, повернув голову к Соне, внимательно осмотрел ее в профиль, будто приценился – брать, не брать… Потом проговорил дружелюбно:
– Вообще-то я Боб. Это только Светка меня Бобкой зовет. Что с нее возьмешь – дура…
– А это у вас настоящее имя такое? – осторожно заглянула ему в лицо Соня. Лицо и впрямь было хорошим – глаза живые, улыбчивые, весело-любопытные.
– А мы что, будем на «вы»? – дурашливо-кокетливо передразнил ее парень, рассмеявшись. И добавил скороговоркой, пытаясь опередить первые раскаты наплывающего откуда-то нового приступа музыки: – Будь проще, Соня! Расслабься! Вникни в реальность! Пойдем лучше танцевать…
Не дождавшись ее согласия, он по-хозяйски зажал ее пальцы в ладони, сдернул с диванчика. И ладонь, надо сказать, у него тоже была приятная – горячая и уютная. Вот только танцевать ей вовсе не хотелось, но он уже тащил ее в самую гущу расслабляющейся и уже, судя по всему, вникшей в существующую реальность толпы. Странная это была реальность. Она бы, наоборот, назвала происходящее вокруг нее абсолютной нереальностью – в мигающих вспышках фантастического, болезненно-белесого света всплывали перед ней потно-восторженные, блестящие испариной лица, голые пупки, взлетающие туда-сюда веером волосы. А вот одна парочка забралась на небольшую тумбу, изображая непристойными телодвижениями полный экстаз. Наверное, это так надо? Наверное, есть в этом во всем тайный какой-то смысл? Неосознанный сброс дурной энергии, может быть… Ей даже представилось на секунду, как эта дурная энергия летит с разгоряченных молодых тел на пол, и они топчут ее в едином порыве ногами… Неожиданно для себя она тоже почуяла некую непонятную дрожь, идущую изнутри собственного организма, и тело само по себе начало производить какие-то движения – закачалось бедрами, взметнулось вверх руками, чуть прогнулось назад в талии. В голове не было ни одной мысли – ни плохой, ни хорошей. Пустота, заполненная до отказа уничтожающим однообразным ритмом. Наверное, так тоже надо. Наверное, именно так тело справляет свой физиологический праздник…
