Шелковая ленточка.
- Я просто работаю в саду, госпожа. Дела господ в замке проходят мимо меня.
- Угу, - машинально отозвалась я; шелковая ленточка в волосах садовника меня почему-то беспокоила. - Значит, любите свою работу.
- Так и есть, госпожа.
Что-то разговор не вяжется, подумала я. Вопросы я свои задавала не просто так, а с подоплекой. Во-первых, надеялась узнать от садовника хоть что-нибудь о невестах и женах герцога.
Например, он мог возразить мне, мол, ну что вы, невесты все возвращались домой, а жены герцога умирали естественной смертью, одна от болезни, другая со скалы упала, на камешке поскользнувшись, третья куриным ребрышком подавилась. Насмерть. Сколько там у него жен было, у этого герцога?
Это означало бы, что смерть невест и жен герцога от проклятия можно поставить под сомнение. Вдруг жены и впрямь помирали от чего-то другого. А вот от чего? Над этим уже можно было бы поразмыслить.
Или, к примеру, садовник мог бы покивать угрюмо, мол, так и есть, тяжко и больно смотреть, как юные девицы в расцвете лет отправляются на тот свет прямо на моих глазах. Печально все это.
Такой ответ тоже был бы полезен. Но в итоге, садовник как-то ненавязчиво ушел от разговора о проклятии, роком нависшем над невестами, отделавшись общим «Моя хата с краю, я тут просто примус починяю».
А еще, стоило мне осознать, что к привлекательному садовнику я прониклась сугубо женской симпатией, как возникло желание сбежать вместе с ним от герцога, как в рыцарских любовных романах дамы сбегали со своими кавалерами - под покровом ночи, тайны и чего-то там еще.
И вот я пыталась прощупать почву. Но похоже, жизнь в замке Флореаля полностью устраивала. Желания покинуть это место он совсем не проявлял.
«Мужчина, конечно, интересный, - снова оглядывая его с ног до головы, подумала я. - Но, похоже, инициативы от него не дождешься».
Впрочем, что я удивляюсь. В этом мире, наверное, садовникам не положено заглядываться на благородных девиц. А кроме того, передо мной явно зрелый мужик, а я в теле едва созревшей девицы. Ай, была бы я в своем! Сюзанна, конечно, милашка, но уж обаяния женского во мне побольше было.
Ладно, попробуем разговорить его иначе.
- А скажите, Флореаль, вы женаты?
Рука с садовыми ножницами снова застыла в воздухе. Неожиданный вопрос, я понимаю.
- Вы не подумайте, я не просто так спрашиваю, - самым естественным тоном пустилась в объяснения я. - Просто пытаюсь понять. Вдруг, к примеру, проклят вовсе не герцог, а этот замок? И каждый, кто в нем живет, обречен на одиночество. - И нетерпеливо повторила: -Так женаты?
Флореаль снова остановил на мне взгляд дольше, чем на секунду, и уже во второй раз в его взгляде промелькнул интерес.
- Нет, госпожа, не женат, - ответил он. - Но в замке есть супружеские пары. Несколько слуг и дворецкий с кухаркой.
- Угу, - ответила я, вполне удовлетворенная.
Не женат - это уже хорошо.
- Есть супружеские пары - это уже хорошо, - произнесла вслух и тут же невинно захлопала глазами, как сделала бы на моем месте Сюзанна: - Только отчего же вы до сих пор не женаты, Флореаль? Вам, наверное, лет тридцать-тридцать пять? Неужели не нашлось в замке хорошенькой служанки, чтобы составить вам пару?
На лице садовника снова появилась улыбка, и снова как будто против его воли - вроде как ему и не хотелось веселиться, но он не мог удержаться.
Кстати, чем это я его так развеселила? Но реакция есть, значит, движусь в правильном направлении.
- А даже если никто не приглянулся из слуг, сюда же раз в пять лет приезжают благородные девицы, все умницы и красавицы, есть из кого выбрать, - добавила я.
- Вы такая выдумщица, госпожа, - скромным тоном сказал Флореаль, а в глазах тем временем все сильнее разгоралось веселье. - Разве простой садовник может помышлять о благородных соэллах?
- Отчего же нет? - не сдавалась я. - Вы мужчина видный, и для невест герцога явно куда предпочтительнее, чем ваш хозяин.
Флореаль продолжал улыбаться, но его улыбка вдруг стала чуть натянутой. Как будто мои вопросы ставили его в неловкое положение. У него даже испарина на лбу выступила. Видимо, от моего натиска. И, похоже, он это тоже почувствовал, потому что снял большую садовую перчатку и тыльной стороной ладони вытер лоб.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И вот тут я ощутила себя приблизительно так же, как в тот момент, когда вместо привычной и такой родной Сусанны Бузининой увидела в зеркале постороннюю белобрысую девицу.
На руке Флореаля блеснул золотом крупный перстень.
Задержав на нем взгляд лишь на мгновение, я тут же отвернулась, сделав вид, что любуюсь розами.
«Ай-ай-ай, нехорошо как вышло, - подумала я. - Как же ты так опростоволосилась-то, Сусанка? Досадно-то как, а. Так досадно, что хочется срочно сделать что-то полезное: настрогать салатик, соорудить прическу или устроить скандал».
Значит, волосы собраны шелковой ленточкой. Перстень золотой на руке, значит. И розы... любимые розы первой герцогини, за которыми садовник так любовно ухаживает.
Садовник.
А был ли мальчик?
«Дурочку изволишь из меня делать, твоя светлость? Ну, хорошо. Будет тебе дурочка в лучшем виде. В топку сценарий, я тебе сейчас такую импровизацию покажу - надолго запомнишь».
- Ах, Флореаль, - изобразила я лицом вселенскую печаль. - Меня привезли на этот остров, чтобы сделать женой герцога, в случае, если я пройду отбор. Но теперь это невозможно. Возникло одно затруднение.
- Затруднение? - озадачился этот псевдосадовник.
- Да! - подтвердила я, посмотрев на него «горящим взором». - И вы должны мне помочь с моим затруднением, Флореаль.
Глаза глядящего на меня мужчины поморгали растерянно.
- Й-я?
- Видите ли, Флореаль, - продолжала я с самым серьезным лицом, - есть причина, по которой я не могу стать женой герцога.
- Причина?
Садовые ножницы и розы были забыты. Лжефлореаль - а я была уверена, что слуга не соврал мне насчет имени настоящего садовника - теперь уже не скрывал интереса. Он даже повернулся ко мне всем корпусом наконец - до сих пор старался скромно держаться бочком, как бы демонстрируя, что он мне не ровня, чтобы разговаривать лицом к лицу.
- И что же за причина?
«Ты забыл добавить «госпожа», твоя светлость», - мысленно поддела я обманщика, чувствуя, что, удивленный разыгранным мною представлением, псевдосадовник начинает выходить из роли.
Потупив глаза, как и полагается благородной девице, я ответила:
- Я не могу стать женой герцога, Флореаль, потому что... потому что... - И выпалила с нарочитой экспрессией: - Я влюблена в другого!
- Хм, - во взгляде Лжефлореаля появилась скука, но я догадывалась, что ничего нового он не увидел - наверняка среди многочисленных невест герцога были девицы, уже в кого-нибудь да влюбленные, не могло не быть. И все же праздное любопытство заставило его спросить: - И кто же этот счастливчик?
Я набрала полную грудь воздуха и заявила: - Вы!
После чего театрально бросилась ему на шею.
- Ах, Флореаль! Верите ли вы в любовь с первого взгляда?! Я ваша навеки! Не благодарите!
- С-соэлла! - пытаясь отстранить меня, в панике начал заикаться псевдосадовник, и голос его звучал преиспуганно, я вам скажу. - Опомнитесь, что вы де...
- Не тревожьтесь, Флореаль! Разница в нашем положении меня нисколько не беспокоит! Как только я вас увидела, я сразу поняла - вы моя судьба!
Хватаясь за мои руки, мужчина попытался оторвать меня от себя.
- Соэлла, вы забываетесь!..
Ой, прям «опомнитесь», «вы забываетесь»... Грозный-то какой. А сам весь растерялся, не знает, что делать с ополоумевшей от любви невестой.
«И не снимай ты меня со своей шеи, твоя светлость. Это ты в переполненном вагоне метро не ездил в час-пик. Там, чтобы не вынесло не на той остановке, за поручни приходилось держаться, как за последний оплот веры. Так что, если уж я повисла, то повисла - проще оторвать меня от моих рук, чем мои руки от тебя».
