Поначалу страсть была намного более пылкой, чем ожидала Клара, наслушавшаяся строгих внушений от старших женщин. Однако охлаждение в отношениях наступило довольно быстро. Маджетт часто уходил из дому и подолгу отсутствовал. Вскоре он ушел и не появлялся дома несколько дней. Наконец он просто ушел совсем. Согласно журналу регистрации браков Алтона, штат Нью-Гемпшир, они оставались мужем и женой, но в их контракте было столько же юридической силы, сколько было ее в бумаге, превратившейся от времени в пыль.
* * *
В девятнадцать лет Маджетт уезжает, чтобы учиться в колледже. Он нацеливается на Дартмут [61], но меняет свое решение и вместо этого поступает непосредственно на медицинский факультет. Сначала он записывается на изучение программы по медицине в университете Вермонта в Берлингтоне [62], но находит этот факультет слишком маленьким и, проучившись там всего один год, переводится в университет Мичигана в Анн-Арбор, в одно из ведущих медицинских научно-исследовательских заведений на Западе США, известное своим повышенным вниманием к спорным вопросам методов анатомического препарирования. Он записывается в список студентов 21 сентября 1882 года. Летом первого года в этом университете он совершает то, что в своих мемуарах называет «первым поистине бесчестным поступком в своей жизни». Он поступил на работу к книжному издателю. Его обязанностью было стать коммивояжером и продавать единственную книгу, разъезжая по северо-западной части штата Иллинойс. Вместо возврата выручки издателю он присвоил деньги себе. В Мичиган он вернулся в конце лета. «Едва ли я мог посчитать свою поездку на Запад неудачей, – писал он, – потому что я увидел Чикаго».
В июне 1884 года он закончил университет с весьма посредственными результатами и отправился на поиски «какого-нибудь благоприятного места» для того, чтобы начать практику. Для этого он снова нанимается коммивояжером, но на этот раз в питомник, расположенный в Портленде, штат Мэн. Его маршрут прошел через такие города, в которых, не представься эта возможность, ему, вернее всего, никогда не удалось бы побывать. В Муэрс-Форксе, штат Нью-Йорк, он оказался случайно, и там, как писала «Чикаго трибюн», попечительский совет начальной школы, «пораженный джентльменскими манерами Маджетта», принял его на работу на должность директора школы, и этот пост он занимал вплоть до момента, когда, наконец, открыл медицинскую практику. «Здесь я оставался в течение года, работая хорошо и добросовестно, за что получал массу благодарностей, но очень мало денег, а подчас и совсем ничего».
Куда бы он ни пришел, неприятности и проблемы, казалось, неотступно следовали за ним. Его профессора из Мичиганского университета более чем скромно отзывались о его академических талантах, но при этом отмечали тот факт, что он проявил себя иным способом. «Некоторые из профессоров вспоминают, что в бытность свою студентом он показал себя бездельником и обманщиком, – говорилось в ответе из университета на запрос о Маджетте. – Он нарушил свое обещание жениться на парикмахерше, вдове, которая переселилась в Анн-Арбор из Сент-Луиса, штат Мичиган».
В Муэрс-Форксе ходили упорные слухи, что один мальчик, которого видели вместе с Маджеттом, исчез, а Маджетт уверял, что этот мальчик самовольно вернулся к себе домой в Массачусетс. Расследования этого случая не проводилось. Никто и представить себе не мог, что такой очаровательный человек, как доктор Маджетт, способен причинить вред другому человеку, тем более ребенку.
Долгими ночами Маджетт бродил по улице рядом со своим жилищем.
* * *
Маджетт нуждался в деньгах. Учительство давало ему грошовую зарплату, да и медицинская практика приносила почти такой же доход. «Осенью 1885 года, – писал он, – меня постоянно преследовало чувство голода».
Во время учебы на медицинском факультете он и другой студент, канадец, говорили о том, что один из них без труда мог бы застраховать свою жизнь, назначив другого получателем страховой премии, а затем, воспользовавшись каким-либо трупом, сфальсифицировать с его помощью смерть застрахованного. В Муэрс-Форксе эта мысль снова пришла в голову Маджетта. Навестив своего бывшего соученика, он обнаружил, что у того ситуация с финансами не лучше. Вдвоем они самым тщательным образом разработали мошенническую операцию, связанную со страхованием жизни, которую Маджетт впоследствии описал в своих мемуарах. План их аферы был чрезвычайно сложным и столь же отвратительным. Казалось, что нет на свете человека, который смог бы его осуществить, но описание Маджетта достойно того, чтобы рассказать о нем, опуская его измышления о собственной душе, видевшей все произошедшее в искаженном свете.
В общих чертах, согласно плану, разработанному Маджеттом и его подельником, необходимо было найти еще пару сообщников, которые общими усилиями сфабрикуют смерть семьи из трех человек, а для подтверждения страхового случая по каждому из членов семьи представят трупы других людей. Тела обнаружатся позже и будут в состоянии почти полного разложения, а заговорщики разделят 40 тысяч долларов страхового пособия, выплачиваемого по смерти застрахованного (что в пересчете на цены XXI века составляет более миллиона долларов).
«Предложенная схема была связана со значительными материальными затратами, – писал Маджетт. – Фактически требовалось не менее трех тел». Это означало, что он и его подельник должны каким-то способом раздобыть три трупа, имеющих хотя бы отдаленное сходство с мужем, женой и ребенком застрахованного семейства.
Маджетт не предполагал, что возникнут какие-либо трудности с тем, чтобы раздобыть тела, хотя по всей стране ощущался дефицит трупов, необходимых для нужд медицинского образования, что толкало врачей того времени на постоянные рейды по кладбищам в поисках свежих трупов. Понимая, что даже врач не может сразу взять три трупа и при этом не вызвать к себе подозрений, Маджетт и его подельник договорились, что каждый должен внести свою лепту в добывание «необходимых ресурсов».
Маджетт объявил, что должен поехать в Чикаго в ноябре 1885 года для того, чтобы раздобыть там свою «долю» тел. Не сумев найти работу, он поместил свою «долю» в хранилище и отбыл в Миннеаполис, где устроился на работу в аптеку. В Миннеаполисе он оставался до мая 1886 года, после чего поехал в Нью-Йорк, рассчитывая добыть «часть нужного материала там» и отправить остальное в Чикаго. «Ведь все это, – пояснил он, – все равно необходимо будет переупаковывать».
Ему пришлось оставить одну упаковку с разложившимися трупами на хранение на складе «Фиделити сторидж» в Чикаго. Другая упаковка прибыла вместе с ним в Нью-Йорк, где он поместил ее в «безопасное место». Однако во время поездки на поезде в Нью-Йорк он прочитал две газетные статьи о преступлениях, связанных со страхованием, «и тут я впервые понял, как хорошо были организованы и подготовлены ведущие страховые компании к тому, чтобы раскрывать такого рода обманы и наказывать за них». Эти статьи, утверждал он, заставили его отказаться от придуманного плана и оставить все надежды на то, чтобы когда-нибудь в будущем успешно довести до конца подобную операцию.
Но он врал. Фактически Маджетт был убежден, что главное в этом деле уже сделано – что посредством инсценированной смерти других людей он сумеет ободрать страховую компанию как липку. Как врач он знал, что не существует методов идентификации трупов, обгоревших, разложившихся или подвергнутых иным видам внешнего воздействия. И он не имел ничего против того, чтобы заниматься трупами. Они ведь были своего рода «материалом», не отличающимся от дров, хотя и вызывали больше трудностей, когда надо было от них избавиться.
Врал он и тогда, когда говорил, что нуждался в деньгах. Д. С. Хейс, хозяин дома в Муэрс-Форксе, у которого он снимал жилье, вспоминал, что часто видел в руках у Маджетта крупные суммы наличных денег. Это казалось Хейсу подозрительным, и он внимательно присматривался к Маджетту – но, как показала жизнь, присматривался недостаточно внимательно.
* * *
Маджетт покинул Муэрс-Форкс в полночь, не рассчитавшись с Хейсом за жилье. Он направился в Филадельфию, где надеялся наняться на работу в аптеку и, возможно, сделаться партнером владельца. Однако, не найдя ничего подходящего, он вместо аптекаря нанялся «санитаром-надзирателем» в Норристаунскую [63] психиатрическую больницу. «На этой работе, – писал он, – я приобрел свой первый опыт общения с психически неполноценными людьми, но самое страшное заключается в том, что даже сейчас, по прошествии стольких лет, я иногда вижу во сне их лица». Через несколько дней он оставил эту работу.
Неожиданно ему подвернулась работа в одной из филадельфийских аптек. Вскоре после того, как он приступил к ней, один ребенок умер, приняв лекарство, купленное в этой аптеке, а Маджетт немедленно покинул город.
