огромным удовольствием шандарахнула колуном по кровати. А потом еще раз и еще. Я махала им до тех пор, пока руки не начали отниматься, а кровать не превратилась из сборной в разборную. Мне не удалось ее искромсать так, как того требовала ярость, поэтому открыла дверь и вытащила наружу брусья, когда-то бывшие мебелью.
Чтобы даже шанса не было собрать ее заново, я набрала бересты и запалила огромный костер на поляне подальше от дома. Хорошо горит. Я уже направилась в дом за его подушкой и одеялом, когда заметила, как мой сосед выскочил из леса и быстро приближался ко мне.
Его вид не предвещал мне ничего хорошего, он не отрывал взгляда от пылающей кровати. Заходить в дом я передумала и быстро побежала в сторону реки. Достигнув своего любимого дерева, села и выдохнула. Это просто какой-то бред! Чем я, вообще, тут занимаюсь? Мы похожи на двух идиотов!
И вдруг услышала совсем рядом угрожающий рык. Медленно подняла голову и ужаснулась. На меня надвигался серый волк, который был раза в четыре больше обычных. Его шерсть стояла дыбом, а пасть была хищно оскалена. Желтые глаза смотрели прямо на меня, и по спине пробежал озноб.
Очень медленно я поднялась и уперлась спиной в ствол дерева. Мне некуда бежать, он меня точно догонит. Откуда он здесь? Почему нападает на меня? Я стояла еле жива от страха и оценивала свои шансы прыгнуть в реку. Если сделаю резкий рывок, то смогу прыгнуть, но я не знаю, насколько там глубоко и нет ли на дне камней. Я попробовала сделать крохотный шажок в сторону, но раздался громкий рык, и волк переместился ближе, явно показывая, что я не успею прыгнуть: он меня перехватит.
— Так, блохастый, давай попробуем договориться, — я сильнее вжалась в дерево и начала говорить тихо-тихо, чтобы не разозлить его. — У меня тут есть…
Я замялась. А что у меня есть такого, что я могу предложить волку? Плавными и медленными движениями пошарила по карманам и обнаружила заначку. Это была та самая конфетка с того самого утра, когда я пекла пирог. Вот это сюрприз!
— Так, волчок, серый бочок, смотри, что у меня есть?
И я показала ему конфету.
— Это сладкая вкусная конфетка. Можно сказать, последняя в своем роде. Я ее от сердца отрываю. Это гад ведь схомячил все мои конфеты. Все! Ты представляешь? Больше пятидесяти штук! Надеюсь, у него там все слиплось!
Я снова разозлилась, когда вспомнила про это. Поэтому с тоской посмотрела на последнюю конфетку. Да к черту все! Этот волчара все равно меня сожрет, хоть шикану напоследок. И я развернула конфету и целиком засунула ее себе в рот.
Посмотрела на волка, и мне показалось, что его волчьи брови слегка приподнялись кверху.
— Долго думал, блохастый. Все равно сожрешь меня. Так с чего, скажи, я должна тебя еще и конфетками угощать? А? Уж тем более отдавать последнюю.
Волк склонил набок голову. Он смотрелся уже не так страшно без своей оскаленной морды. И, кажется, он меня слушал. Ну надо же, какой умный выискался. Хочешь послушать? О! Мне есть, что тебе рассказать!
— Знаешь, блохастый, я вот думаю, на кой я сюда приперлась? О чем я, вообще, думала? Тут же, если что, до ближайших людей километра два бежать. А я одна. Хотя нет. Ты представляешь, забралась в такую глушь, и все для чего? Чтобы ютиться в однокомнатной избе с незнакомым мужиком? По-моему, это просто верх глупости. Нужно было уехать сразу. Нет, уперлась, как курица. Может, стоит сейчас уехать? А? Как думаешь?
Волк сел на землю и наклонил голову в другую сторону, с интересом меня рассматривая.
— Устал стоять? Я вот тоже. Пожалуй, присяду.
И я медленно сползла спиной по стволу дерева и села на землю.
— Везет тебе, блохастый, живёшь в такой красотище. Бегаешь по лесу, всех пугаешь своим видом. Ни забот тебе, ни хлопот. Мне бы так. А то крутишься изо дня в день, как белка в колесе. Все дни сливаются в сплошную череду, и так они похожи друг на друга. И так мало времени, чтобы остановиться и подумать. А чего хочется твоей душе? А в правильном ли направлении ты идешь? Может, стоит что-то изменить? Но тебе не до этих вопросов. Ты бежишь, бежишь, бежишь.
Я что-то совсем приуныла и, обхватив руками колени, положила на них голову.
— Так что беги ты отсюда, серый. Беги и радуйся, что ты не человек. Ты поистине счастливый, потому что тебе неведомо это чувство. Это люди выдумали его себе и поставили запредельные планки по его достижению: быть счастливыми каждый день и каждую минуту. Только они глупы, серый, очень глупы. Это недостижимо. А кроме того, вредно для здоровья. Кто сказал, что мы обязаны быть счастливы? Это ложь, в которую мы верим, и сами загоняем себя в еще больший стресс, когда не достигаем этого мифического счастья в нужных объемах. Так что беги, серый, отсюда и радуйся.
Ну все, меня накрыло. После всплеска эмоций на меня часто накатывало такое вот состояния вселенской грусти. Вот и сейчас я уставилась пустым взглядом вдаль, давая волю апатии и грусти. Это пройдет, просто нужно немного подождать.
Вдруг моей руки коснулся холодный нос. Я слегка дернулась и, повернув голову, утонула в зверином взгляде желтых глаз. Мне показалось, что в нем сквозило понимание.
— Спасибо, серый. Ты получше остальных умеешь подбадривать. Можно, я тебя поглажу?
Он слегка наклонил голову, и я несмело коснулась его шерсти. Мягкая и густая. Гладить ее было — одно удовольствие.
— А ты красавец, серый, — похвалила я его. — Думаю, там все волчицы в лесу штабелями укладываются у твоих лап. Да?
Я не удержалась и почесала его за ушком. Да-а, похоже, чувство собственного самосохранения по прибытии в эти края у меня отшибло напрочь. Мало того, что сплю в одном доме с незнакомым мужиком, так сейчас еще и волка наглаживаю. Что дальше? Ночевать в лес босая пойду?
А волк зажмурился и подставил второе ушко.
— Ах ты, какой хитрюга! Ну ладно, давай поближе, я тебе так начешу ушки, что все волки в округе тебе обзавидуются.
Я тискала его еще, наверное, полчаса, пока он нехотя не встал и не ткнулся мне в шею своим холодным носом. Я тихонько хихикнула. Щекотно же. А потом развернулся и убежал.
— Приходи еще, серый,
