с минимальной амплитудой. После первого оргазма, успокоительные, с максимальной амплитудой фрикции, обязательно в миссионерской позе. Если партнёр достаточно быстро восстановится, то пусть он руководит "полётом".
Девушка выбрала позицию "стоя в дверном проёме", объяснила рабу, как он ОБЯЗАН сношать "госпожу".
КсеСа переместилОсь в тело Эммы — не известно, как скоро Томка вернёт их в своё время, нужно успеть закодировать немку.
"Эмма, двадцать пятого мая две тысячи девятнадцатого года, ты услышь кодовую фразу: "Лавка знает, что "лавка" по-немецки "Der bank". Тебе нужно сделать всё так, как прикажет Александр Афонин! Сегодняшнее происшествие молодой человек забудет. Но если ты захочешь следующей встречи, то произнеси фразу: " Grobe Eier eines roten Hundes" (Крупные яйца рыжего пса). Парень будет послушным исполнителем твоих причуд."
Покинув тела Эммы и Василия, КсеСа почуствовалО, что их тела кто-то растаскивает….
— Я думала они тут градом поранены, а они ебутся! — кричит запыханная Томка. — Сердцем почувствовала неладное. Бесстыжие вы!
— Спасибо, мам. Замёрзли, грелись таким образом, да забылись. — давно Ксюша не называла Тамару мамой.
— В смысле забылись? Сношались как в последний раз чо ли? Дома могли бы наебаться вдоволь.
— Дома не то! Там вы со Светкой мешаете. А тут оторвались за милую душу. — Санька посмотрел на пенис. Красный, болезненный. — Ксю, писька не сгорела?
— Болит, любимый мой, болит. Но заживёт. Я уверена. Мам, разогрей нам похавать, у нас сил нет.
— Вы, чудики, без гондона сношались! Залететь не боишься? — скидывая из стеклянной банки на сковородку макароны по-флотски, ворчит Тамара.
— Ну и что с того? Рожу…. Да не беспокойся, найдутся гроши. Выращу ляльку — мне не привыкать. А вот будешь ли ты бабушкой, от тебя зависит — не прекратишь бухать, не позволю трогать дитя.
Вскоре они умяли все продукты, которые заготовили на два дня, выпили по несколько чашек чая. У Ксении в сумочке нашлась губная помада. Она взялась лечить любимого. Мать смотрела, как её дочь обрабатывает пенис брата. Что-то подсказало ей, что нужно самой лечить сына.
— Господи! Головка практически оголённая. Вы сумасшедшие, чо ли? Ты, сынок, разве не чувствовал чо у сестры пизда сухая? Ну не можешь кончить, так не кончай… или в рот её, зачем до крайности доходить? А ты, чучело моё, ты то в первую очередь должна соображать. Вот хуй ещё могу помазать, полечить. А пизду твою как лечить?
— Мам, ты главное мужика вылечи, а я как-нибудь.
— Ложку носовым платком обмотаю и остатками помады измажу тебе там. Ложись…. Ой-йо-ёй! Аж клочья висят с краю. Звони таксисту, пешком вы не дойдёте…. А здесь тем более не оставлю вас. Сынок, платочком писюн обмотай, чо бы не тёрся о штаны. Дома, если херово будет, вызову скорую. — продолжая ворчать, Тамара собирает вещи. Но дети уговорили её оставить всё здесь. До субботы дотерпит и рассада.
***
Светка не дождалась подружку Томку, учистила в клуб. К полуночи она вошла в квартиру в состоянии лёгкого подпития. Как не странно Томка трезва и деловита. В квартире пахнет лекарством. Сестра с братом одеты в ночнушки. При взгляде на лица родственников она поняла, что те чем-то приболели — ни разу не видела она таких морд на лицах сестры и брата.
— Вас чо градом побило? Девки такое рассказывают, чо мурашки по коже бегают.
— Побило, сестрёнка, побило. Чуть не умерли. — отвечает Ксения.
— Я не знаю, как так можно сношаться, чтобы хуй с пиздой ошмётками висели! — продолжает причитать Тамара.
— Не поняла! Томка, ты чо за хуйню несёшь? — в этой семье без мата редкие предложения произносятся.
— Саш, покажи ей, не отстанет ведь. — Ксюша говорит сквозь стон.
Парень поднимает подол ночнушки, показывает Светлане обработанный лекарствами пенис.
— У Ксюши аналогичная болячка. — кряхтит парень, опустив подол. — А мне завтра экзамен по немецкому сдавать. Сдать — сдам, главное дойти. Ксюнь, ты сможешь на встречу с тем челом сходить…? Тогда на вечер назначь.
Тамара вновь ворчит, готовит постели для детей. Отошла в сторонку, глянула — нужно складки расправить: негоже детям лежать на помехах.
Она ещё два раза просыпалась ночью, смотрела как там Ксюша с Сашкой, удобно ли сыну спать в женской рубашке, не выпал ли тампон из влагалища дочери.
Затем засыпая, вспоминала вчерашнюю тревогу за них. Представила их мёртвые тела, побитые сумасшедшим градом. А ведь и правда они могли помереть от своей дури. Согревались они! Ну погрелись раз, другой, третий, но не до пепла ведь. Безумцы…! А без них пустота… тоскливая пустота. Никогда Тамара не плакала, а сейчас слёзы льются….
Женщина вспоминает, как тяготила её маленькая Ксения. Подружки могут прогуляться вечерком, потискаться с парнями, а ей нужно кормить, пеленать…. Хорошо, что мать помогала… затем Ксюшка была нянькой… а она гулякой.
Тамара тут же клянётся себе, что перестанет пить, приведёт квартиру в порядок. Можно кредит на ремонт взять, чтобы к рождению внука жилище сверкало как положено. То, что Ксюша беременна она не сомневается — чувствует новую энергетику в лоне дочери. Тамара знает так же, что должна отплатить дочери своей помощью. Она даже сможет кормить внука своим молоком, стоит только приложить губки мальчика к соску, так железы начнут выделять молозиво. И под такие положительные мысли Тамара наконец уснула.
***
2019 год. 23 мая
Никогда такого не было — общий завтрак, приготовленный матерью, сегодня случился. Светка ворчит, что хочет спать, отпихивает мать. Но та целует её в лоб, говорит, что у неё есть сообщение для всей семьи.
Ксения с братом всё так же, в ночнушках, сидят за кухонным столом, сгребают кашу к краям, остужают и едят.
— Детки, за девять месяцев мы должны забыть прошлое. Чтобы малыш вошёл в чистый дом. Без скверны и пошлятины. Света, твоя сестра беременна! Так что будь добра при ней не матерись.
— С хера ли она беременна? Пять лет не еблась и тут… Ой, больно! Ты чо, Томка?
— Не матерись при ребёнке я сказала! Хочешь продолжать разгульную жизнь, мотай отсюда, ищи себе жилище.
— Мам. — обращается к ней Ксения. — Ты что-то чувствуешь? Это ведь только вчера произошло!
— Да вы ебанушки все…! Томка, будешь драться, сама тебя уебу! Ай, Сашка, скотина! Ты за них чо ли? Всё! Сам соси свой кривой хуй. Ой…, ой…! Пошли на хуй со своей кашей, уйду нахуй к бомжам. С вами, ебанатами, жить не буду!
Получив несколько ощутимых затрещин, Светка побежала переодеваться. Пока собиралась, бурчала и материлась.
— Я на работу. Узнаю насчёт кредита…. Ремонт
