Лицо Джоди настолько открыто, что Вонни против воли отмечает чистоту ее кожи. А у самой Вонни уже появились морщинки тут и там. Вполне естественно, что Джоди влюбилась в Андре. Юным девушкам нравятся загадочные молчаливые мужчины.
Наверху раздается шум, и Вонни надеется, что это не Саймон проснулся раньше времени. После сна он часто капризничает. Вонни знает, что слишком потакает сыну из-за того, что он такой маленький для своего возраста. Не хватает только, чтобы Джоди увидела, как она умоляет Саймона хорошо себя вести, съесть печенье, перестать топать ногами. Снова шум, и Вонни резко встает.
— Думаю, нам больше не о чем говорить, — произносит она.
— Неужели?
Джоди кажется, что жизнь без Андре не имеет смысла. Она дала ему столько поводов для ревности, что он не может больше оставаться равнодушным. Она выставляла Джеймса напоказ, но Андре не поддавался. Если он и плачет когда-нибудь, то гранитными слезами. И все же Джоди знает: будь он свободен, они бы обрели настоящую любовь и ночи, долгие, как целые жизни других людей.
— Не думай, будто можешь указывать, что мне чувствовать, — говорит она.
Снова звук, резкий скрип. Вонни наклоняет голову. Свет падает на ее лицо через кухонное окно. Джоди видит в лице этой женщины силу, о которой сама Вонни никогда не подозревала и даже не мечтала. У нее высокие скулы и темные глаза. Ее волосы ровно подстрижены и подкручены внутрь. Она снова слышит скрип, и на ее лицо набегает тень. Даже Джоди знаком этот влажный запах страха. Вонни выбегает из кухни, Джоди следует за ней по пятам. Вонни трудно дышать. Солнце ушло, в гостиной темно. Вонни спотыкается о журнальный столик. Она останавливается у лестницы и не сразу замечает, когда Джоди налетает на нее, но затем отстраняется. Она слышит, как велосипед Саймона катится по коридору второго этажа, и кричит:
— Стой!
Вонни начинает подниматься. И видит, как сын несется к лестнице на полной скорости.
— Остановись немедленно! — кричит Вонни. — Я кому сказала!
Слова как будто распухают, эхом отдаются в голове, когда Саймон оказывается у края лестницы. Он откидывает голову, хохочет, в восторге от того, как быстро едет и как трясется под ним первая ступенька. Джоди хватается за блузку Вонни, как будто боится упасть.
Лестница старая и слишком крутая, Андре даже приходится наклонять голову, поднимаясь по ней. Как только Вонни понимает, что ничего не может сделать, время изменяется. Ей кажется, что все происходит быстро — кровь течет по жилам, тени колеблются на коже — и только Саймон движется медленно. В этот миг она прозревает его смерть. Видит его кровь на ступеньках. Она знает, как наклонится к нему, опоздав лишь на пару мгновений, не в силах предотвратить его падение.
Если все обойдется, она начнет жизнь сначала. Перестанет скрывать любовь к Саймону из страха испортить его. Если понадобится, отдаст мужа этой девчонке, Джоди. Саймон съезжает еще на пять ступенек. Откидывает голову, громко хохочет. Как на аттракционе. Поворот. Саймон набрал такую скорость, что, возможно, разом пролетит оставшиеся ступеньки.
— Стой! — кричит Вонни в надежде, что Саймон спрыгнет с велосипеда, вцепится в перила, остановит падение.
Как ни странно, велосипед останавливается. Переднее колесо свисает с края лестницы и крутится на месте. Вонни подбегает, хватает колесо и приподнимает его. Саймон запыхался, но продолжает веселиться. Вонни подхватывает сына и швыряет велосипед вниз. Изо всех сил шлепает Саймона по заднице, отчего у него из глаз брызгают слезы. Вонни никогда еще его не била, и Саймон начинает рыдать, как только осознает, что произошло.
Пальцы Вонни, точно щупальца, сжимают тоненькие косточки Саймона, но она больше не смотрит на сына. По ее рукам и ногам бегут мурашки. Она смотрит вниз и встречается взглядом с Джоди. Неужели она такая же бледная? Вонни поднимает Саймона и спускается по лестнице. Он продолжает плакать, постепенно его всхлипы переходят в икоту. Стоя в коридоре, Джоди и Вонни смотрят на свет, пробивающийся в окно лестничной площадки. Стекло старое и толстое; облака и небо искажены. На улице гудит автомобиль, возможно Джеймса, и обе вздрагивают. Потом Вонни опускается на колени и утешает Саймона. Джоди убирает волосы с лица. Она совершенно забыла, зачем пришла. Ей хочется посидеть у кого-нибудь на коленях, но вместо этого она идет за Вонни на кухню, где Саймон получает печенье и яблочный сок. Он клянется больше не кататься на велосипеде по дому и безнаказанно съедает пять печенин с инжирным джемом вместо обычных трех. Андре удивляется сильнее, чем когда-либо в жизни, когда возвращается из Винъярд-Хейвена и видит, что Вонни и Джоди пьют на кухне горячий чай с медом. Они не только не здороваются с ним, но и вовсе не замечают, что он вернулся домой.
Глава 3
Тем, кто во тьме
Беззвездной зимней ночью Вонни выходит из чилмаркского магазина и обнаруживает, что мотор пикапа не заводится. Она купила полгаллона молока и несколько булочек на утро. Вонни задержалась, сдавая просроченные книги в библиотеку, и ей пришлось стучаться в двери магазина после закрытия. Она и забыла, как темно может быть в шесть вечера. Забыла каким пустынным может быть Битл-банг-корнер, центр Чилмарка.
Она снова и снова поворачивает ключ в зажигании, с каждым разом все больше пугаясь хрипения мотора. Пока она возится с пикапом, продавец запирает магазин и уезжает. Вонни поднимает глаза и видит, что парковка пуста. Между ней и домом нет ни одного телефона-автомата. Надо было предвидеть. В такой мороз нельзя выходить из дома. Перед поездкой в библиотеку Вонни грела замок дверцы зажигалкой, чтобы запихнуть ключ. Чем не предупреждение? Винъярд закован в лед. Лодки, ушедшие утром, сегодня не вернутся.
Вонни берет пакет с покупками и слышит треск рвущейся бумаги. Когда она выходит из пикапа, снег скрипит под подошвами новых ботинок, и ее сердце начинает биться быстрее. Она не запирает двери. Если кому-нибудь удастся украсть проклятую машину — ради бога.
Бояться нечего.
Даже маньяк не выйдет из дома в подобную ночь.
Конечно, зря она вспомнила о маньяках. Вполне возможно, что гнусная погода, напротив, разожжет в психе жажду крови. Если бы не белизна снега, Вонни не различала бы дороги. Она бы побежала, но под ногами полно коварных ледяных полос. Еще только начало седьмого, но от полуночи не отличишь. Вокруг царит темная ночь с серебристыми краями, словно завернутая в плащ. Темнота живет собственной жизнью. Вонни знает, что ее страхи неразумны. Глупо бояться потерять дорогу в темноте и упасть с ледяного края земли.
