– Получить более широкую базу дел и больше возможностей, – предвосхитила его Ева.
– По крайней мере, нам прислали человека с мозгами. Она поработает месяц – и займет твое место, – сказала Раис Фарчи.
– Не знаю, захочет ли она… В любом случае да, Кроче, – да, и для этого тоже. Это не продлится долго, потому что в других местах скоро тоже займутся нераскрытыми, но на данный момент у Кальяри есть стратегическое преимущество.
– У нас есть возможность возобновить только наши собственные дела или Карамбы тоже? – спросила Мара.
– Наконец-то что-то умное из твоих уст… Кроче, Карамба – это Корпус карабинеров.
– Поняла.
– Раис, это зависит от судьи. Вы получите кучу дел, о которых сообщил Рим, и, проконсультировавшись с судебными органами, решите, какие из них имеют наилучшие шансы на разрешение. Если государственный обвинитель считает, что мы, как государственная полиция, обладаем большими навыками или опытом, не имеет значения, кто проводил расследование: важнее, чтобы кто-то его закрыл. Лучше, если это будем мы.
– Скажи, вы нам хотя бы кабинет дадите? – спросила Мара.
Губы Фарчи растянулись в жесткой улыбке человека, предвкушающего злую шутку.
– Что-то в этом роде, – сказал он, открывая ящик и доставая связку ключей.
– Что, черт возьми, значит «что-то в этом роде»?
– Сами увидите, – ответил он, вставая. – Пойдем. Я покажу тебе твой новый кабинет.
Глава 16
Архив мобильного подразделения, полицейское управление Кальяри
Когда сотрудник отдела убийств провел их в подвал, вибрирующий зловещим гулом неоновых ламп, лавируя среди картонных коробок и папок, сваленных повсюду на полу, Ева Кроче уловила за его спиной только некоторые слова из длинной череды проклятий напарницы, пророческую – по крайней мере, для нее – фразу «’nne tzia rua…»[41]
Мара была достаточно проницательна, чтобы бормотать свои проклятия тихо, подальше от Фарчи, который вел их через старый бумажный архив мобильного подразделения. Внизу температура как будто понизилась градусов на пять-шесть. Воздух был наполнен запахом ржавчины и тем влажным горько-сладким зловонием, которое источает старая бумага.
– Кто-нибудь из вас страдает астмой? – спросил с иронией комиссар. Его шаги оставляли следы на пыльном черно-бордовом клетчатом полу.
– ’stizia ti coddiri[42]… – Снова Раис, непрерывно бормочущая неразборчивые ругательства.
Ряды шкафов и двухметровых стеллажей тянулись по подвалу, делая его похожим на старую забытую подземную библиотеку.
Фарчи остановился перед двумя столами, стоящими друг напротив друга. Два допотопных компьютера громоздились на них. Там же было навалено столько папок, что казалось, все это вот-вот рухнет от тяжести.
– Держу пари, это тоже идея квестора, – сказала Мара, с отвращением оглядываясь по сторонам.
– Вообще-то да, – признал комиссар.
– Фарчи, пожалуйста, скажи мне, что это шутка, – почти умоляла Мара.
– К сожалению, нет. Но если подумать, то в этом есть своя логика: отдел нераскрытых преступлений будет заниматься очень старыми делами, тех времен, когда еще не было цифровых архивов. Вам придется прошерстить всё в поисках интересующих вас досье. Оцифровано только двадцать процентов архива, и мы начали с последних дел, а не с самых старых. По крайней мере, вам не нужно будет ходить по сто раз туда-сюда по лестнице.
– Давай без глупостей, Джакомо. Этот ублюдок играет в грязные игры: он хочет, чтобы я сдалась и перевелась в другое управление. И это нормально, так как все мы знаем, что он ублюдок. Но она-то при чем? Она сейчас, наверное, думает, что попала в какую-нибудь Бурунди, – отрезала Раис. – Тебе что, это кажется подходящим рабочим местом для двух сотрудников уголовной полиции?
– На этот раз я могу только с ней согласиться, – вмешалась Ева в ее защиту. – Невозможно работать в таких условиях, синьор.
– Это приказ сверху, синьоры. Я не могу ничего сделать.
Слова Фарчи были прерваны шумом за одной из металлических полок. Обе женщины попятились, осматривая пол в поисках источника шума.
– Merdonasa![43] – прорычала Раис в истерике.
– Прошу прощения? – спросила Кроче.
– Крысы! Так я и знала… Богом клянусь, если ко мне приблизится крыса, я ее пристрелю, Фарчи. Клянусь головой моей дочери.
Из-за большого шкафа вышел мужчина лет шестидесяти.
– Не волнуйся, подруга. Крыс травили неделю назад, – сказал Морено Баррали, улыбаясь ей. – Настоящие крысы не здесь, внизу, а на верхнем этаже.
Глава 17
Архив мобильного подразделения, полицейское управление Кальяри
У Морено Баррали было морщинистое и отшлифованное временем лицо, как гранитная скала, сформированная тысячелетиями разгневанного мистраля. На изможденном болезнью лице выделялись ультрамариново-зеленые оживленные глаза. Он был среднего роста, с очень короткими седыми волосами цвета стали, и пользовался костылем, с помощью которого сохранял баланс и ходил более уверенно. Его быстрый беспокойный взгляд, казалось, хотел протестовать против предательства его физической оболочки, в которой он чувствовал себя неудобно, как будто попал в ловушку.
– Баррали, черт тебя подери! Ты меня чуть до инфаркта не довел, – зашипела Мара. – Откуда, черт возьми, ты взялся?
– Тут есть аварийный выход, который ведет прямо на улицу, – сказал Фарчи после того, как Баррали и Еву представили друг другу. – И это одна из причин, почему я не был против, чтобы вас сюда отправили. Морено может приходить, когда ему заблагорассудится, не проходя через главный вход и не привлекая внимания. Многие коллеги не одобрили бы это или, во всяком случае, сплетничали бы насчет его сотрудничества, а мне хотелось бы этого избежать. Кроче, Морено…
– Я уже ей кое-что рассказывала, – сказала Мара. – Просто не ожидала, что ты выпрыгнешь из ниоткуда, как ниндзя.
– …Морено – наша историческая память, и он может помочь вам в восстановлении материалов старых дел, – продолжил Фарчи.
– Да, я динозавр мобильного подразделения, – сказал полицейский. – Я знаю, как тут ориентироваться и где искать нужную информацию… Приятно познакомиться, инспектор.
– Можно просто по имени. Взаимно, – сказала Ева.
Позже она много думала об их первой встрече, и слово, которое чаще всего звучало в ее голове, было «предопределение». С самой первой минуты эта встреча наложила на нее своего рода ответственность, как будто Морено Баррали передал ей внутреннюю ношу, слишком долго угнетавшую его. Бремя воспоминаний и боли, которые ей суждено было взвалить на свои плечи. По тому, как оживились его глаза, когда она пожала ему руку, Ева поняла, что старый инспектор тут же вступил с ней в эмоциональный контакт, словно нашел ее после напряженного поиска.
– Тогда избавимся и от «вы»; зови меня Морено.
– Кроме того, принеси свои соболезнования, что ей придется работать в паре с Раис, – сказал Фарчи.
Мара подавила проклятие.
– У каждого свои проблемы, – сказал Баррали, улыбаясь.
– А моя проблема – вы и это проклятое место… Ты хотя бы сможешь достать нам кофемашину и кулер? – спросила Мара у Фарчи.
– А уборщица, официант и личный повар тебе не нужны? – возразил начальник.
– Знаешь, это было бы неплохо, – сказала Раис, и на ее лице появилась злая улыбка.
– Прекрати… Кроче, Морено был учителем для меня и для многих других коллег. Он научил этому ремеслу многих из нас. Он – коп старой формации и не хочет нас покидать. Другой на его месте давно вышел бы на пенсию, но у него есть счет, который нужно оплатить, прежде чем он снимет с себя форму, правда?
– Могу в этом поклясться, – подтвердил полицейский.
– У тебя другой акцент, – сказала Ева.
