на мой ожог, как будто я сморщенный голый землекоп! – Он отступил на шаг и… ухмыльнулся.
– Сморщенный голый землекоп?
Я вздохнула.
– Просто скажи мне, где находятся лекционные залы.
Очень медленно, как будто секунды проносились в замедленной съемке, он наклонил голову. Следующие слова парень прошептал, но я чувствовала такую власть, такое превосходство, что по моим рукам побежали мурашки.
– Что толку в том, если я это сделаю?
И с этими словами он развернулся и направился вверх по лестнице. Толпа учащихся поглотила его. Солнечный свет, падающий через высокое окно, преломлялся на черных волосах грубияна. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за следующим углом. Только тогда я выдохнула, хотя и не осознавала, что задержала дыхание.
Я провела рукой по лицу и огляделась. Вестибюль опустел, последние студенты бежали мимо меня вверх по лестнице. Мой взгляд метнулся к огромным часам на стене напротив. Первый блок начался несколько минут назад. Я выругалась.
– Ну и ну, – чей-то голос раздался надо мной. Я подняла глаза. Мерлин нагнулся через балюстраду верхнего этажа, его руки обхватили перила с обратной стороны. Рыжие пряди молодого человека были аккуратно зачесаны назад. – Какие слова из твоих сладких уст, Хелена.
Хоть Мерлин и был бабником, я почувствовала облегчение, увидев его. Я быстро подошла к нему.
– Не мог бы ты подсказать мне, где я могу найти помещения для семинаров?
Он оперся бедром о перила, чтобы повернуться ко мне.
– Какое из них тебе нужно?
– Секундочку. – Я рылась в своей сумке, пока не нашла расписание. – Здесь написано, что в западном крыле.
Мерлин положил руку мне на спину и развернул меня в противоположном направлении. Было трудно не заметить, как его большой палец провел по моей лопатке.
– В конце коридора налево, потом последняя дверь. Большая.
– Спасибо!
– Теперь я хоть немного на хорошем счету?
Он посмотрел на меня таким взглядом, как будто надеялся прямо сейчас заняться непотребствами за старинным гобеленом. Моя аллергия на пыль была бы очень довольна.
– Угостить тебя кофе?
– Не совсем то, на что я надеялся, но, – он усмехнулся, – звучит тоже неплохо, Хелена.
Я повесила свою сумку на плечо. Мне не понравилось, каким тоном он произнес мое имя.
– Увидимся.
– Конечно. В любом случае.
Мерлин не мог быть еще более похожим на свою сестру. Я поспешила уйти от него. Мои шаги эхом раздавались в пустом коридоре. Он тянулся целую вечность и казался коридором собора. Последние несколько метров я прошла, скользя подошвами по мраморному полу, пока наконец не достигла большой двери. Искусные железные петли украшали дерево; кверху дверь заострялась. За ней раздавался вялый голос профессора. Я взялась за чугунную ручку. Мое сердце колотилось у самого горла. Глубоко вдохнув, я открыла дверь.
Зал лишил меня дара речи. Он был извилистым, с опорными балками, ведущими от одной стены к противоположной в виде высокого свода. Пространство заполняли деревянные парты со встроенной скамьей. Люстра на длинных латунных ножках отбрасывала тусклый свет на головы немногочисленных студентов. Они все уставились на меня.
– Извините. – Я пробежала мимо пожилого профессора, на котором красовались твидовый жилет и галстук-бабочка, стараясь изо всех сил держать взгляд прямо. В третьем ряду я обнаружила свободное место, быстро села, достала из сумки свои книги и положила их перед собой. Сняв пиджак, я поняла, что вспотела. Мои щеки горели.
– Ну, хорошо. – Профессор достал из кармана жилета льняной носовой платок и вытер лоб. Он указал на презентацию позади него, которую показывал проектор. Чертов проектор! Он казался таким неуместным в этом месте. – Давайте продолжим изучать биографию Марии Стюарт. Мы остановились на ее возвращении в Шотландию после того, как муж Марии скончался. Ее путь пролегал через французский портовый город Кале…
Спустя несколько секунд мне стало ясно, что голос профессора обладал усыпляющей способностью. Я изо всех сил старалась его слушать, но, бог свидетель, это было невозможно. Вскоре мои мысли были уже далеко отсюда. Я думала о Натаниэле, который жил в грязном хлеву и не хотел, чтобы ему помогали. Я думала об Изобель и ее идеальном лице без пор и ожогов. И я думала о дерзкой обезьяне-сталкере. Короче говоря, думала о чем угодно, но только не о Марии Стюарт.
Через пять минут я была вынуждена признать, что мои амбициозные планы потерпели крах. Я разложила перед собой толстый том истории Шотландии и выудила из кармана мобильный телефон. Разумеется, сквозь эти толстые древние стены не проникало нормальное интернет-соединение. Я недовольно прикусила нижнюю губу, глядя на серую полосу загрузки.
Еще до приезда сюда я зарегистрировалась в онлайн-архиве, где могла больше узнать о предках. Я не знала, сохранилось ли хоть что-нибудь о моей матери, и до сих пор боялась копать глубже. Трудно сказать, что меня сдерживало, ведь именно по этой причине я приехала сюда. Мне пришлось продать дом моего детства, чтобы осилить непомерную плату за обучение в колледже. Я бросила все, чтобы узнать, кем была моя мать, – только для того, чтобы теперь поджимать несуществующий хвост в страхе перед онлайн-архивом. Дальше так продолжаться не может.
Я перекинула пряди волос через плечо, набирая данные мамы, и стала ждать, уставившись на полосу загрузки. Это было ужасно. Тем временем профессор рассказывал о лорде Дарнли и о том, как Мария вышла за него замуж, прежде чем убить. О боже, как это оскорбительно! Наконец страница прогрузилась. Мое сердце колотилось. И результаты показали… Ничего. Никаких результатов по запросу «Сифра Иверсен». Я откинулась на спинку скамейки. Мои плечи поникли.
– Простите, что прерываю, профессор Робертсон. Но это утверждение – чушь чистой воды.
Телефон выскользнул из моих пальцев. С глухим стуком он приземлился на парту. Головы остальных студентов повернулись, но я смотрела только в одном направлении. Справа от меня сидела обезьяна-сталкер. Как я могла упустить его из виду? Закатанные рукава рубашки плотно прилегали к коже выше локтей. Чернила татуировок покрывали его предплечья, словно черная кровь. Слева красовался затененный дракон; у него были уши летучей мыши и огромные мраморные глаза. Другую руку парень спрятал за своей книгой. На обложке я разглядела ворону – грубый набросок в скетчбуке.
– Что вы хотите этим сказать, мистер Бернетт?
Ага. Бернетт, значит. Эта фамилия ему подходила.
Сталкер с повадками обезьяны положил руки на парту и наклонился вперед. Одна прядь упала на его лоб. Профиль Бернетта был идеальным. Я ненавидела себя за эту мысль. Этот парень был настоящей катастрофой. Однако утверждение, что он не был крайне привлекательным, являлось бы откровенной ложью.
– Вы представляете Марию Стюарт в
