Так же и с девушками. Доступность не интересна. Их сплошь и рядом. Бери – не хочу. Но мужчине важно качество добычи. Развитие интереса. Разгадать тайну. Такой же обладает Бурцева. Она мой личный кубик Рубик, который рубит каждый раз меня по кусочкам своим взглядом, заставляя испытать все эмоции в сто, сука, кратном объёме.
Она же королева самого рая. Сама не подойдет. И если поманишь, то посмотрит так, что ты сам уже готов идти к ней и выполнить любой каприз. Да блять, я горы сверну, только бы она разблокировала меня ко всем чертям этого ебаного мира.
Рядом с ней наконец-то замечаю Тихона. Хоть и у нас табу на девчонку друга, но факт того, что я не пятнал Бурцеву перед друзьями, обозначает, что подкатить свои яйца к ней может кто угодно. И меня это, сука, бесит. Предельно кроет. Запредельно ревную.
– Тихон, заделай, как обычно, – топлю на запредельных эмоциях другу.
– Бля, Сом, ну забахай сам. Знаешь же, что, где и как. В пропорциях тоже сечешь, – толкует друг.
– Тих, я сказал, забахай! – выдвигаю с нажимом.
– Блять! Король мира явился! – с этими возгласами поднимается и идёт к барной стойке. Я же сталкиваюсь с Бурцевой взглядом. Смотрю на её глаза, губы. Сука, как же они манят. А когда она опускает взгляд на бокал с каким-то коктейлем и сжимает ими соломку, меня и вовсе вставляет. Выпячивает свои пухлые губы уточкой, хотя они принимают форму точно сердечка. Залипаю на этом. Не подхожу к ней, а следую к парням прямиком на пирс. И бросаюсь прямиком сразу в воду. Она остужает, но мыслями всё равно рядом с Бурцевой сижу. Ныряю на глубину и проплываю под водой до буйков. Обратно на лайте плыву, подставляя свою кожу осеннему солнцу. На пирсе уже встречает Аверина. Та еще прилипала, но зато в сексе исполнительна. Других эмоций с ней не гоняю.
– Ох, Кирюшик, а я думала, ты не приедешь, – говорит Аверина. Трясется своими сиськами об меня. – Я соскучилась.
– Могу остудить. – пошло выдвигаю и подмигиваю.
– Тебе от меня только секс и нужен.
– Разве тебе не нравится? – ухмыляясь, смотрю на эту прилипалу. Нет, как девчонка она симпатичная. Возможно я бы залип, но сердце принадлежит другой, с которой не так всё просто.
– Нравиться. – шепчет на ухо.
– Тогда чего теряем время? – притягивая к себе ближе. Руку ее на свой член кладу. Он не против. Наоборот, возбуждён до предела, только и ждёт разрядки. Целую Аверину без эмоций. Глазами же Аню нахожу. Она изредка смотрит в мою сторону, но в этот момент сталкиваемся снова взглядами. Не знаю, что творится у неё, но она отворачивается. Меня же это задевает и подбешивает. Подталкиваю Аверину к первой попавшейся кабинке. Изрядно её там оприходовав, завершаю, жестко трахая её рот.
Но Позже всё же приземляю свою задницу на горячий песок рядом с Бурцевой, берусь за вторую свободно торчащую соломинку и прижимаюсь к ней губами. Нагло пью то, что у неё в бокале. Освежает, но даёт сладкое послевкусие и необычное сочетание персика и мяты. Но мне нравится. И Ане походу тоже. Да и персик ей тоже идет. Такой же целомудренный. Круглый, как очертания её груди, попы и бедер. Такой же нежный. Такой же в меру сладкий.
– Эй, это мой коктейль! – выпячивает губки и как будто жадничает. Меня это только веселит.
– Не будь жадиной, – веселюсь я и почти до дна осушаю её бокал. Облизываю губы. – Вкусно, – комментирую.
– Ты выпил мой коктейль! – возмущается Бурцева. – Придётся сходить ещё за одним. – поднимается с песка и отходит… Пытаясь явно сбежать. Не сегодня, детка. Я иду за ней ровно до того момента, пока она не равняется с пирсом. Подбегаю сзади и подхватываю на руки. Переворачиваю спиной к морю, и мы прыгаем.
– Дыши, взлетаем! – меня такой кураж накрывает. Аня же вцепляется в мои плечи ногтями, ногами обвивает талию. В глазах страх и паника.
Барахтается в руках, пока мы не разрезаем морские глубины. Падаем в тёмные воды, которые нас, как центрифуга закручивают. Выныриваем обратно вместе. Держу Бурцеву за ягодицы и они, блять, охеренно полностью умещаются в моих ладонях. Мягкие, упругие, округлые. Так и хочется ущипнуть, прикусить... Отшлепать.
Подталкиваю Аню ближе к плитам, что находятся дальше пирса, и, удерживая её задницу в своих ладонях, присаживаю. Сам же по пояс в воде нахожусь.
– Ты... Ты... Ты больной... придурок… – на эмоциях верещит. – Ты зачем это сделал? – откидывая волосы назад и вытирая лицо от капелек воды, замученно выдвигает.
– Захотел и сделал. – смеясь, пожимаю плечами, блокируя Нюту по всем фронтам.
– Оставь меня в покое, Кирилл, – озвучивает Аня. – Прошу, – шепчет убийственно.
– Не могу. Не хочу. – сжимая крепче, озвучиваю то, что чувствую. И знаю – это откликается.
– А чего ты хочешь, м?! – сердито спрашивает. – Чтобы я уже точно была готова ко всему, что от тебя можно ожидать?
Как много я хочу, что ты даже не представляешь. Многое. Но озвучиваю лишь самую малость.
– Мы будем общаться. Снова. Как было до всего того пиздеца. Это само вырывается из меня, но обратно уже не свернуть. А не хотел напирать. Только с Бурцевой это не катит. Тут нужно сразу в охапку и бежать, пока не опомнилась. Своим лбом припечатываюсь к её лбу.
– Значит, то, что о тебе говорили, правда? – спрашивает задушенно и так тихо, словно это её огорчает.
– Смотря кто говорил... – пожимаю плечами. – Если твои предки, то не факт. Половину могли приукрасить и запугать в отношении меня.
– Кирилл... – со всей серьезностью произносит мое имя. И меня выбивает. Впервые вот так просто она произносит мое имя. Оно так офигенно звучит с её губ, что я просто слетаю с орбиты и сгораю от всех, сука, сейчас эмоций.
– Сорян, говорю, как есть.
– Они мои родители, – шепчет Аня.
– Знаю, претензий не имею. – выдвигаю Анюте.
Хотя, как не имею… Имею, блять. И очень много. Если бы не её отец, я бы тогда не свалил из города, а был рядом с Анютой.
– Так что насчет дружбы? Я же знаю, что я тебе нравлюсь. – напираю на Анюту.
– Не нравишься, – отвечает, не смотря в глаза, а выжимает свои волосы, перекинутые на бок. Только я не даю соскочить. Вытягиваю руку с её попы и поворачиваю к себе, поднимая подбородок. Знаю, что контакт убийственный, но делаю намеренно. В глаза врать не станет. Своим ответом она только раззадоривает. Ухмыляюсь этому детскому с её губ заявлению. Смотрю в глаза.
– Что?
– Нравлюсь. – подтверждаю её настоящие мысли, которые, уверен, сидят в её голове и пугают до чертиков. Что, блять, такого ей вбили в этой гребанной секте, что она боится, блять, собственных чувств?!
Приближаюсь к ней ближе и тяну на себя, но поздно соображаю, что своей эрекцией, которая находится между её ног, могу её напугать ещё больше, чем наш контакт. А сейчас мы ближе, чем пять секунд тому назад. И действительно пугаю. Она ерзает, пытается отстраниться, но страх воды намного сильнее. И это мой шанс. Сейчас тут выяснить и заложить в её голову нужный фундамент.
Провожу подушечками пальцев от её живота до шеи и, достигая щеки, растираю большим пальцем. Провожу им по приоткрытым губам, завожу прядь за ухо. А она уже выдает эмоции мурашками. Начинает дрожать. По нарастающей начинает ускоряться сердцебиение и следом тяжёлый выдох.
– Если бы я тебе был безразличен, ты бы не блокировала меня в сети, не игнорила в академии, и твое тело не реагировало бы так на мои прикосновения. А оно врать, в отличие от тебя, не умеет.
– Я… просто замерзла… – нелепо оправдывается, опуская взгляд на воду, что плещется между нашими телами.
– Хорошо, Нютик, давай выбираться отсюда. Но то, что я сказал, в силе, – удерживаю на себе и заставляю поднять на меня глаза. – Мы будем дружить, Анна, – заверяю со всей серьезностью и целую нежно и легко в уголок губ, слегка захватывая больше, чем нужно и отстраняясь, провожу по ним большим пальцем, наблюдая, как они сами раскрываются. Ловлю кайф с этим. Но снова задерживая контакт глазами, выдаю все те же три слова, чтобы с точностью отложились в её головке. – Будем. – с глупой, блять, улыбкой выдаю.
