Читаем без скачивания Запоздалые почести. Повесть - Эльшан Таривердиев

– Ариф, почему мы сегодня пришли на пост не так, как всегда, через подъезд, а добирались окольными путями, через чердак соседнего дома? И откуда ты знаешь про другой путь? – вопрос Антона насторожил бакинца, но не застал врасплох, Ариф был к нему готов.

– В Баку в основном все дома построены вплотную друг к другу и, соответственно, крыши соприкасаются, – Ариф намеренно допустил паузу и, улыбнувшись, договорил: – Думаю, ходить этим путём тебе будет куда приятнее, ведь ты там встретил Наташу. Если честно, то я не против твоего знакомства.

– Ты это серьёзно? – удивился Синицын.

– А почему бы и нет, сам говорил – дело молодое.

Ариф рисковал. Антон мог расслабиться и пригласить Наташу на пост. Поступить ровно так, как грозился поступить днём ранее. Страх быть разоблачённым превращал Арифа в лгуна и приспособленца – это состояние его изматывало. Когда-то он был счастлив на этой крыше, а теперь он должен был изворачиваться, хитрить с однополчанином и прятаться от родных ему людей.

***

Впервые за всю неделю неожиданно прозвучал сигнал противовоздушной тревоги. Отлаженными действиями оба зенитчика освободили зенитную установку от маскировочного брезента. Антон, как основной стрелок, одним движением взвёл затворы всех четырёх пулемётов. Ариф, в свою очередь, с биноклем в руках выискивал в небе самолёты неприятеля.

– Ариф! Поищи над морем, гады-фрицы могут использовать отблеск морской глади и подобраться к городу на бреющем полёте.

Внезапно загрохотала зенитная артиллерия, развёрнутая на бульваре.

– Раз пушки заработали, значит, они их заметили, выше поищи! – скомандовал Синицын.

– Вижу! – взволнованно крикнул Ариф. – Один летит, очень высоко, думаю, это Юнкерс 88-й, разведчик, белый такой… красивый и блестит!

Это был первый немецкий самолёт, которого бакинец видел воочию.

– Не хвали этих гадов. Я знаю их тактику. Они одним самолётом отвлекают, а другими могут атаковать. Следи за морским горизонтом. Где же наши перехватчики?!

– Высоко летит, к нему не подобраться – это же высотная машина, – со знанием дела заметил Ариф и перевел окуляры бинокля на горизонт.

– А давай я шмальну по нему из нашего «Максима», разогрею старичка, ему пару очередей не навредят, – Антон, подав идею, снял пулемёт с предохранителя.

– Я тебе шмальну, бес конопатый!

От постороннего голоса за спиной бойцы вздрогнули одновременно. Старший лейтенант Звягинцев медленно приближался к расчету.

– Синицын! Ты что, под трибунал захотел? Правила забыл?! Ты хоть знаешь, на какой высоте летит фриц?! Орудия и те стреляют, чтобы дать ему понять, чтобы он ниже не смел опускаться. Стреляют, чтобы он комфортно не вел аэрофотосъёмку, чтобы снимки не получились подробными. И тут ты со своей пукалкой решил с высотой повоевать… Ворон решил погонять?! Это жилой дом, и незачем понапрасну людей пугать своей стрельбой. Ты о детях и стариках подумал?! Это не прифронтовой город, а глубокий тыл. Надобности в стрельбе – никакой!

Звягинцев приблизился к орудию и самолично перевёл пулемёт на предохранитель. Далее офицер сложил руки за спиной и обратился к Антону:

– А ну, Синицын, поведай нам, на какое расстояние летит пуля «Максима», особенно когда пулемёт находится в вертикальном положении?

Антон посмотрел на Арифа и захлопал глазами.

– Ну, что молчишь?! Я жду…

Синицын неуверенно ответил:

– Ну, думаю, три тысячи метров.

– Неправильно думаешь! Всего лишь 1500 метров. А каков практический потолок Юнкерса 88?

Беспомощность ефрейтора была очевидна, парень почему-то вглядывался в небо.

– Жду ответа! – командир повысил голос. – Не знаешь?! Да какой же ты после этого зенитчик, если не знаешь технические параметры объектов, по которым должен стрелять. Скажи, Ахмедов, вижу, рвёшься сказать.

– Полагаю, Юнкерс может подняться свыше 10 000 метров, – предположил бакинец.

– Правильно. Молодец, моя школа! – Звягинцев остался довольный и вновь обратился к Антону:

– Синицын! По каким объектам ты у себя в Ленинграде стрелял?

– По всяким: по пехоте, по моторизованным колоннам, – почесав затылок, Синицын добавил: – и по истребителям тоже приходилось…

– И сколько приходилось? Я хочу знать твой практический боевой опыт, а не то, что написано в твоем личном деле и то, что говоришь ты сам, – старший лейтенант пытливо смотрел на ефрейтора.

Синицын потер лоб и, задумчиво опустив голову, ответил:

– Если честно, никогда не стрелял по летающим объектам.

– Тогда ответь, умная голова, зачем хочешь стрелять, если не знаешь, как это делается?! А ведь патроны денег стоят! Или хочешь себя героем почувствовать?!

Антон виновато ответил:

– Я же только сказал, что хочу, я же не выстрелил.

Звягинцев, покачав головой, махнул на бойца рукой и с сожалением заметил:

– С кем воевать приходится… Синицын, спустись к машине, я вам горячую пищу привёз, и не затягивай, мне ещё до Нагорного парка добраться надо, до наших батарей. Вы у меня не единственные.

***

Далеко в небе гудел самолёт, предположительно немецкий. Звягинцев, закинув голову, рассматривал машину в бинокль. Офицер качал головой и сердито сжимал губы. – С Томани взлетают, видимо, топлива хватает, раз, минуя Баку, дальше летят.

– Александр Семёнович! – обратился к командиру Ариф. – Почему немцы так вольготно летают над Баку, неужели нам нечем их приструнить, заставить бояться?

– Чем, сынок? – понуро спросил Звягинцев.

– Как чем? Нашей авиацией!

Старший лейтенант осмотрелся по сторонам и ответил:

– Ты, Ариф, свой человек, скажу тебе откровенно, какая ещё авиация, нечем ответить, все машины – старьё, а лучшие отправлены в Москву оборонять. Бакинское небо бесхозное. Подними голову и взгляни, чьи самолёты летают над твоей головой, как у себя дома. Кто их достанет и чем, нет у нас таких машин и не было никогда. А те, что есть, пока долетят до немца, тот их десять раз из своего вооружения поджечь может.

– Как же так… Александр Семёнович, а нам говорили, что наши самолёты лучшие.

Звягинцев медленно поднял на подчиненного глаза и с ухмылкой ответил:

– Ты, сынок, оттого наивен, потому что молод. Будь наша авиация лучшей, смог бы фашист уничтожить половину нашей боевой авиации за один день… Врали нам, обманывали и сейчас врут, успокаивают. Думаешь, мне приятно видеть, как им просто удается летать над нами и не бояться?! Меня трясет от их присутствия над нами!

Старлей полез в карман гимнастёрки и достал папиросы. Жадно затянулся.

Ахмедов поднял голову к небу, бегло осмотрел город и задал короткий вопрос:

– Александр Семёнович, Баку будут бомбить?

– А зачем его бомбить? Чтобы он сгорел? – невозмутимо ответил командир. – Просто взял и сгорел. Чтобы погибли люди, которые не воюют, а добывают нефть. Есть смысл бомбить нефть? Только идиот может на такое решиться. Думаю, Гитлер не идиот, раз пол-Европы отхватил.

Ариф осмотрелся и осторожно вполголоса обратился к наставнику ещё раз:

– Тут говорят, что если немцы подойдут к Баку, то город могут взорвать, дабы Гитлеру ничего из нефти не досталось.

– Кто такое говорит? – строго произнёс командир, хмуро сдвинув брови. – Где такое говорят?

Ахмедов от неожиданной реакции Звягинцева вытянулся стрункой.

– Никто, сам придумал, – бакинец понял, что перешёл черту дозволенного.

Звягинцев выдержал мучительную паузу, сделав при этом несколько глубоких затяжек.

– Сынок! Не всё, что думаешь, надо говорить. Побереги себя, не всем можно доверять, особенно тем, кого с Баку ничего не связывает.

Поняв намёк, Ариф поспешил оправдать Антона.

– Он хороший парень, просто молодой и глупый.

– Я сказал, а ты должен правильно понять мои слова, – старший лейтенант многозначительно подмигнул подопечному.

– Я вас понял, Александр Семёнович, – ничего не думать и ни о чём не говорить.

Звягинцев усмехнулся и направился к дальнему концу крыши. Облокотившись о широкий парапет здания, старший лейтенант снял фуражку и бросил на камень. Мужчина мечтательно куда-то смотрел.

– Ахмедов! – крикнул старший лейтенант и поманил Арифа рукой.

– Слушаю.

– Где твой дом? – Звягинцев развернулся к городу. – А, дай я сам найду, – офицер прищурил глаза, всматриваясь в сторону одноэтажного старого Баку. – Вот… нашёл, я помню ту беседочку у вас на крыше, где мы пили чай, и которую обвивал виноградник.

– Угадали! Наша беседка! Её ещё мой отец смастерил, – обрадовался Ариф, видя, что отчий дом в порядке.

– Красивый у нас город, не правда ли, солнечный такой… – Звягинцев тяжело вздохнул. – Каждый день радуюсь, что его не бомбят, не могу представить, что Баку может быть разрушен. – А насчёт взорвать или разбомбить Баку может додуматься только злодей или Сатана, такого человеком не назовёшь. Ты же знаешь, как нефть горит, да эти дома нефтью покрыты, если полыхнет, никто в живых не останется, вот чего надо бояться.