Пока я вам все это рассказываю, беседа под завтраковым деревом продолжается и делается все интереснее.
— А мне рассказывали, что Волшебник подарил тебе большой запас храбрости, когда ты с Дороти впервые пришёл в Изумрудный город, — сказал Верблюша, одновременно с опасением поглядывая на Лоскутушку, которая раскачивалась на завтраковом дереве вниз головой, зацепившись за ветку пальцами ног.
— Подарить-то он подарил, только этот запас быстро израсходовался. А больше у него самого нет. Он пробовал смастерить для меня искусственную храбрость, да что-то у него не заладилось.
Храбрость — это не картошка,В огороде не растёт.Где бы взять её немножко,Коль своей недостаёт? —
пропела Лоскутушка и, неожиданно спрыгнув с дерева, приземлилась на спине Недоверчивого Дромадера. Она очень храбро прыгала, потому что руки-ноги и живот были у неё набиты ватой, так что переломы ей не грозили.
— Хочу предложить тебе одну скромную, но очень дельную мысль, — неторопливо начал Верблюша, втайне очень довольный, что Лоскутушка спрыгнула на спину его товарища, а не на его собственную.
— Ох ты мой миленький, за что я тебя люблю, так это за скромность! — воскликнула озорница, обнимая верблюда за шею. Но он, не обратив на её слова никакого внимания, невозмутимо продолжал:
— Я думаю, что храбрость проявляется не в чувствах, а в поступках. А поступки у тебя храбрые. Ну так и не обращай внимания на свои чувства!
— Легко тебе говорить! — воскликнул Лев. — Если бы ты хоть раз почувствовал такой страх, как я…
Лоскутушка спрыгнула на землю и громко запела:
Лёвик бедный весь дрожит,В страхе зубками стучит,На врага несётся робко,Задаёт злодею трёпку,И опять, в который раз,Этот трус спасает нас!Сильнолапый, пышногривый,Славься, наш герой трусливый!
— Я думаю, что все дело в твоей гриве, — продолжала она. — С такой гривищей невозможно вести себя как трус, как бы ты ни боялся.
На что Дромадер ответил своим неизменным: «Очень сомневаюсь».
— Что-то в этом есть, — сказал Верблюша, тщательно пережёвывая клок зелёной травы.
— Не такая уж она у меня и пышная, — застенчиво заметил Трусливый Лев, расчёсывая гриву когтями. — Бывают и попышнее.
— Знаешь, что бы я сделала на твоём месте? — сказала Лоскутушка. — Я бы нашла какого-нибудь отчаянного храбреца и съела. Тогда вся его храбрость перейдёт к тебе.
— Сомневаюсь, — повторил Дромадер.
— А ты подумала о бедном храбреце? Думаешь, приятно быть съеденным? — с упрёком сказал Верблюша. — У тебя что, сердца нет?
— Конечно, нет! — весело крикнула Лоскутушка и побежала прочь по дорожке. — Зато у меня голова светлая!
Верблюша вздохнул и искоса посмотрел на Трусливого Льва. У того был отсутствующий вид — похоже было, что он глубоко задумался над советом тряпичной девочки. Минуты через две он встряхнул головой, простился с друзьями и удалился в дальний уголок сада. Ему надо было хорошенько поразмыслить.
Неужели он, самый знаменитый лев Страны Оз, так и будет всю жизнь называться трусливым? Нет! Надо что-то делать. Не отправиться ли ему в путешествие? Может быть, он встретит отчаянного храбреца и… Он не решился додумать эту мысль до конца. Но в совете Лоскутушки безусловно имелся смысл. Действительно, как ещё можно приобрести храбрость? Конечно, решиться на такое было нелегко. «Я никогда не смогу рассказать об этом Дороти, — грустно подумал он. — Но зато как она будет гордиться мной, когда я вернусь из путешествия храбрецом!»
Он так глубоко задумался, что и сам не заметил, как выскользнул из дворцового сада через незаметную боковую калитку и вышел к дороге из жёлтого кирпича. Однако он по дороге не пошёл, а свернул в придорожный лес и направился на юго-восток, в сторону Жевакинского округа. Там много густых лесов, а в них работает немало храбрых дровосеков. Лев почти решился: делать нечего, он выберет самого отчаянного храбреца из этих дровосеков и съест его — если придётся, вместе с топором. «Я проглочу его целиком, — думал он, — тогда ему будет не так больно». При одной мысли об этом его доброе трусливое сердце отчаянно забилось, и он подумал, не отказаться ли от ужасного замысла. Так он спорил сам с собой, а ноги сами несли его на юг. К тому времени, как дворцовые часы пробили восемь, он был уже на много миль южнее замечательного Изумрудного города.
Глава девятая. В поисках храбреца
Трусливый Лев хорошо знал все леса Страны Оз, и хотя тот, через который он сейчас пробирался, был таким густым, что даже ясным утром в нем царил полумрак, Лев без труда сохранял правильное направление. В самом центре леса было небольшое поселение лесорубов, и туда-то Лев и направлялся. Чем больше он думал о том, чтобы найти и съесть храбреца, тем быстрее он бежал. Он понимал, что если будет тянуть с этим делом, то никогда его не сделает. Заслышав в лесной тишине глухие удары топора, он вздрогнул и одним длинным прыжком очутился рядом с высоким и плечистым дровосеком-жевакинцем.
Заслышав треск ветвей, дровосек повернулся было на звук, но, увидев льва, снова отвернулся и спокойно продолжал рубить дерево.
«Вот это храбрость!» — подумал Трусливый Лев. Случай был удобный — человек стоял к нему спиной. Но нет, он никак не мог заставить себя наброситься на храбреца. Он тяжко вздохнул и сел на землю.
Только когда дерево рухнуло, человек повернулся ко Льву и дружелюбно спросил:
— Ну, как поохотился, удачно?
— Спасибо, не очень, — неохотно ответил Лев. Теперь положение было ещё хуже — нельзя же сначала поговорить с человеком, а потом вдруг ни с того ни с сего наброситься на него и сожрать!
— Это жаль. — Дровосек вытер пот со лба и снова отвернулся.
— Скажите, пожалуйста, — неуверенно заговорил Лев, — вы храбрец?
— Да как тебе сказать, друг, — протянул дровосек, усаживаясь на пенёк и протирая топор листьями, — не задумывался как-то об этом, не знаю.
— А то, что вы со львом разговариваете — это разве не храбрость? — спросил Лев с тайной надеждой, что человек это подтвердит, и тогда он наконец найдёт в себе силы его проглотить и покончить с этим неприятным делом. Но дровосек ничего не ответил, зато начал пристально всматриваться в собеседника.
— А, батюшки! — внезапно воскликнул он, вскочил на ноги и от всей души шлёпнул Льва по спине. — Кто к нам пожаловал! Извини, друг, сразу-то я тебя не признал. Ребята! — весело закричал он во весь голос. — Идите скорей сюда! Посмотрите, кто пришёл! Это же сам Трусливый Лев! Мы про тебя слышали, — продолжал он, широко улыбаясь смущённому Льву. — Мы все, конечно, тут домоседы, в Изумрудном городе не бывали, но всех тамошних знаменитостей знаем. И Озму нашу, и Страшилу, и принцессу Дороти. Как они поживают?
Трусливый Лев схватился передними лапами за голову. Его задача делалась все труднее и труднее. Почему, ну почему этот человек оказался таким дружелюбным и славным?
— А как вы узнали, что я Трусливый? — спросил он сдавленным голосом.
— Ну, сначала-то я думал, что ты простой лев, обыкновенный. А потом вижу — ты весь дрожишь. Ну, думаю, Топпи, это меня зовут так, Топ Поррик, к твоим услугам, ну, Топпи, перед тобой сидит не кто другой, как сам знаменитый Трусливый Лев! Честь-то какая! Подумать, что я вижу лицом к лицу героя, который столько раз спасал нашу страну! Это для меня настоящий праздник!
Прежде чем Трусливый Лев успел что-то ответить, из-за деревьев прибежали все жители лесного поселения — лесорубы, их жены и малые ребятишки, всего человек пятнадцать. Топпи немедленно перезнакомил их всех со Львом. Тут уж Лев окончательно понял, что про пожирание храбреца придётся на сегодня забыть. Дети немедленно нарвали цветов и сплели громадный венок, которым и украсили львиную голову. Льву ничего не оставалось, как только начать за это катать их на спине, чем он и занялся, к полному восторгу радостно визжащей детворы. Женщины натащили еды — бараньих отбивных, жареной картошки, пирогов с мясом и вкуснейших медовых лепёшек — и принялись наперебой его угощать. Что до мужчин, то те уселись в кружок и приготовились слушать его рассказы об Изумрудном городе.
Да, такого праздника у лесорубов не было с того самого дня, как Дороти расправилась со злой Западной Ведьмой!
