в правоохранительных структурах, поскольку до того, как надел мантию судьи, довольно продолжительное время работал в следственных органах и даже прокуратуре. Следствие считает, что, оставаясь на свободе, Романов может воспользоваться своими связями и повлиять на ход предварительного расследования. Учитывая изложенное, представляется целесообразным оставить Романова Олега Степановича под стражей на весь период следствия. Хочу заметить, что действия обвиняемого нанесли серьезный удар по репутации судебной власти нашей страны. У меня все, ваша честь, – прокурор коротко кивнул и сел на место.
– Слово предоставлено защитнику обвиняемого, – бросил судья, даже не поднимая глаз.
Романов чуть подался вперед. Губы его были сжаты так плотно, что походили на две ниточки.
Артем поправил узел галстука, встал и заговорил:
– Уважаемый суд, позвольте выразить категорическое несогласие с доводами обвинения. В подтверждение слов защиты привожу следующие доказательства. Во-первых, фактическое задержание судьи Романова произошло около восьми вечера. Из постановления о предъявлении обвинения следует, что взятка была передана моему подзащитному примерно в два часа дня. Если вся операция по задержанию Романова готовилась заранее, то почему возник такой огромный разрыв в шесть часов? За всю свою практику я ни разу не видел ничего подобного. Зачем было ждать столько времени? Судья Романов, по версии следствия, получил двести тысяч долларов. После этого он совершенно спокойно как ни в чем не бывало продолжал работать и даже вел судебные процессы.
– Разница во времени не имеет никакого значения для дела, – встрял прокурор, но Быков осадил его:
– У вас было время изложить свою точку зрения. Сейчас слово адвокату.
Прокурор замолк, с неприязнью глянул на адвоката.
– Теперь второй момент, – продолжил Артем. – Это сам Халилов, который, по словам следователя, передал взятку моему подзащитному. – Мои ходатайства о проведении очной ставки между ним и Романовым следствием были отвергнуты безо всяких причин. Между тем, согласно уголовно-процессуальному праву, проведение очной ставки необходимо, если в показаниях обвиняемого и потерпевшего имеются существенные противоречия. Все мои попытки связаться с Халиловым не увенчались успехом, а буквально вчера вечером мне поступила информация, что он уехал в Узбекистан.
Судья перевел взор на прокурора и осведомился:
– Это действительно так?
– Да, ваша честь, – подтвердил обвинитель. – Потерпевший имеет постоянное местожительство в Самарканде. Ему разъяснено об обязательстве явки к следователю в случае возникновения необходимости.
– У меня несколько иные сведения, ваша честь, – подал голос Павлов. – Карим Азизович Халилов действительно официально является гражданином Узбекистана. Но в России этот человек бывает куда чаще, чем у себя на родине. Хотя бы потому, что у него имеется свой бизнес на продуктовом рынке в Московской области, а конкретно – в Мытищах. Кстати, Халилов дважды судим за хранение наркотиков и контрабанду.
– Это не имеет отношения к делу, – заявил Быков, который демонстративно закрыл свою папку с документами по делу Романова, сцепил толстые пальцы в замок и, мрачно поглядывая на адвоката, возразил:
– Халилов мог быть судим хоть десять раз. Из-за наличия у потерпевшего судимости действия обвиняемого не перестают квалифицироваться как преступление.
– Ваша честь, Олег Степанович имеет безупречную репутацию, – произнес Артем. – За весь трудовой стаж у него нет ни одного нарекания по службе, одни поощрения и награды. Обстоятельства получения взятки и факт обнаружения у моего подзащитного шестисот тысяч долларов вызывают массу вопросов, которые требуют тщательной проверки. То же самое касается фальшивых паспортов и зарубежного счета, который якобы выявлен на Сейшелах. Защита гарантирует, что Романов будет являться на допросы по первому требованию следователя и никоим образом не станет влиять на ход предварительного расследования. Тем более что санкции статьи, по которой моему подзащитному выдвинуто обвинение, предусматривают и иные меры, не связанные с лишением свободы. Принимая во внимание вышесказанное, прошу суд учесть данные обстоятельства и выпустить Романова Олега Степановича из-под стражи, заменить ему меру пресечения на иную, не связанную с лишением свободы. Например, залог, подписка о невыезде или домашний арест.
– Обвиняемый, ваше слово, – обратился судья к Романову.
Олег Степанович встрепенулся, словно едва не наступил на дремлющую змею, облизнул пересохшие губы и тихо проговорил:
– Все, что перечислено в обвинении, ложь, – тихо проговорил он. – Никогда за свою жизнь я не преступал закон. К этим деньгам, которые были у меня найдены, я не имею никакого отношения. Да и эти фальшивые паспорта… Я отвергаю все обвинения, предъявленные мне.
Артему показалось, что он хотел добавить что-то еще. Но Романов передумал и молча сел на место.
Быков медленно выпрямился и заявил:
– Суд удаляется на совещание.
Адвокат опустился на стул.
Галина Николаевна вытерла платком уголки глаз. Теперь уже она избегала смотреть в сторону «аквариума», в то время как Олег Степанович отчаянно пытался поймать ее взгляд.
Прокурор вновь принялся о чем-то шушукаться со следователем. До Артема изредка доносились их тихие смешки.
«Все это смахивает на отрепетированный фарс», – подумал он и слегка ослабил узел галстука.
От народа, набившегося в зал, тут было невыносимо душно.
– Встать, суд идет!
В воздухе повисла звенящая тишина. Романов отошел от стекла и застыл в оцепенении, невидяще глядя перед собой.
– Изучив материалы дела по обвинению Романова Олега Степановича… – быстро заговорил судья, бегая глазами по тексту. – Учитывая тяжесть преступления, по которому ему предъявлено обвинение, суд принял решение об оставлении обвиняемого под стражей на весь срок предварительного следствия, то есть на два месяца. Кроме того, сообщаю, что, согласно решению Высшей квалификационной коллегии судей, приостановлены его полномочия федерального судьи.
Кривчук обернулся к адвокату. Артем не мог не заметить искру триумфа, промелькнувшую в глазах.
– Обвиняемый вправе обжаловать решение суда, – Быков замолчал и устало глянул на Романова.
Олег Степанович побледнел, смотрел прямо перед собой. В «аквариум» зашел судебный пристав. Бывший судья молча протянул руки, которые тут же были закованы в наручники.
– Заседание закрыто, – объявила девушка-секретарь.
Зал зашумел. Послышались щелчки фотокамер.
– Как же так? – растерянно пробормотала Галина Николаевна.
Пальцы ее сжались так, что костяшки худых рук побелели, расширенные глаза наполнились слезами.
– Неужели мой муж – преступник?!
Артем шагнул вперед, тронул отчаявшуюся женщину за локоть и сказал:
– Галина Николаевна, пожалуйста, возьмите себя в руки. Сейчас нужно не переживать, а действовать. Да, мы проиграли бой, но это лишь начало, главное сражение впереди.
– Впереди, – повторила Романова, с трудом поднимаясь со стула.
Ее качнуло, и Павлову пришлось поддержать женщину.
– Как я теперь людям в глаза смогу смотреть? – прошептала она.
– Сможете, Галина Николаевна, – тихо, но твердо сказал Артем. – Обещаю, что сможете. Нам нужно поговорить в спокойной обстановке.
Ночное послание
Медленно, затаив дыхание, стараясь не задеть крепко спящую супругу, Леонид Михайлович опустил ноги
