Читаем без скачивания Волхвы Скрытной управы. Щит - Михаил Рагимов

– Не сможем, – опустил седую голову воевода. – И не будем. На ближайшую сотню лет местная степь неопасна. Пусть грызет сама себя. А там посмотрим, если кто поднимется, вернемся… А Ляо пока подождут.

– Князь! – выросший словно из-под земли гридень, склонившись в подобии поклона, протянул Святославу невеликий кожаный чехол со свисающей, тяжелой даже на вид печатью. – Вести из южного дозора. Тайцы идут. В трех днях пути.

– Ну и что скажет мудрый русин? – Святослав резко повернулся к воеводе. Массивная рубиновая серьга качнулась в ухе. – Ляо подождут?

– Подождут. Особенно когда и этих кровью умоем.

– Нет. Ни к чему откладывать на завтра то, что можно покорить сегодня. Кажется, так говорит твоя сестра? Мы пойдем в страну Тай. А Ляо попадется нам на пути или Мяо, это уже заботы их богов!

Кордно, лето 782 от взятия Царьграда, разноцвет

– А после прихода к вятичам? Неужто никаких странностей не было? Может, не в самих русинах, а в действиях войск, в которые они вливались?

Скворец бродил по кабинету, подходил к шкафам, кончиками пальцев касаясь потрескавшихся книжных переплетов. И на первый взгляд вопроса даже не расслышал. Но когда Лютый открыл рот, желая повторить, вдруг продолжил:

– Были и в действиях странности. Чистая фантастика. Давай-ка, старший волхв, попьем тайского сбора да поговорим. С чувством, с толком, с расстановкой…

Горничная розмысла принесла самовар, так и пышущий жаром, пускающий начищенными боками солнечных зайчиков, собеседники наполнили кружки, и Скворец продолжил:

– Первый бой, в котором отмечено участие русинов, – отражение хазарского набега. Вероятность победы – нулевая. Да, вятичей немного больше, нежели хазар. Но ополчение выходило против регулярного войска. Киевская дружина подошла к шапочному разбору. Да и киевлян было не столько, чтобы можно было говорить об обязательной победе. Втрое меньше, чем хазар. Но вятичи разбили хазар наголову даже без киевлян.

– И как? – вроде бы известные с детства события в изложении Скворца воспринимались по-другому. Возраст ли тому виной, прочитанная ли книга…

– Применили очень странную по тем временам тактику. Даже не странную, а необычную. Во-первых, боестолкновение началось на границе леса и степи, – распалясь, Скворец и думать позабыл о приличествующей розмыслам манере речи и начал пересыпать рассказ чисто воинскими терминами. – Засада в лесу была бы понятна, там частично уменьшается преимущество хазар в выучке. Степняки в ограниченном пространстве леса теряют многие преимущества. Бой в степи, на поляне – обычная по тем временам тактика. А тут – граница, ни то ни се. Чуть ли не в подлеске прихватили. Вторая часть Переяславских плясок – массированное применение ловушек на поле боя. Волчьи ямы, чеснок, растяжки, обычные заточенные колья. Да, применялись и до этого. Но чтобы в таком количестве… – Скворец прикрыл глаза, – «и поле бранное вятский народ оружный усеял хитрощами воинскими, кожну пядь колами истыкав». Даже летописи не прошли мимо такого количества. Значит, действительно много было. Войдя в лес, спешенные хазары попали в зону сплошных ловушек. И в это же время начинают практически в упор расстреливать конных. Понимаешь, хазары вне леса как на ладони. А обстреливают их из укрытий. Примерные действия хазар? Отступить за пределы досягаемости вятских луков, засыпать ближайшие кусты стрелами и дождаться, пока пехтура сделает свою работу. Но!..

Выставленный палец Скворца притягивал внимание. И не столько тем, что торчал перед самым носом Лютого, сколько тем, что весь был в чернильных пятнах.

– Вятичи перестреляли чертову уйму народа. Общепринятое мнение историков о Лесном Побоище – хазары тупо ломятся в лес. Но этого не может быть. Не стоит принижать врага. Просто в этом бою впервые луки вятичей били дальше хазарских. И, пока степняки пытались отступить, их расстреливали на выбор. Ну а там, как обычно. Сперва командир, потом заместитель, потом десятники, потом самые ретивые из рядового состава. И все. Подразделения нет, есть стадо. Неуправляемое и норовящее разбежаться. Вот тебе и вопрос. Какой?

Лютый, не сообразив, к чему клонит Скворец, лишь пожал плечами и постарался придать лицу задумчивый вид.

– Правильно! Откуда у вятичей такие луки? И умение ими пользоваться.

– Со вторым – не вопрос. Если из лука стреляешь, то что сложного выстрелить из немного другого?

– А ты пробовал? – хитро прищурился Скворец. – Это тебе не из ваших громыхаек на стрельбище по банкам мазать. Тут совершенно другой уровень сложности. Вот и загадка под нумером раз. Теперь вторая, чтобы мозги зашевелились. Спешенные хазары в лесу остались все. Их просто вырезали.

На этот раз Лютый промолчал, продолжая выжидательно смотреть на собеседника. Тот улыбнулся.

– Понимаешь, так не могло повернуться ни при каких раскладах. У хазар имелись дружинные бойцы. Они не только в степи были сильнее вятичей. Во всем были сильнее на голову. И тех трех сотен, что вошли в лес, хватало для победы с головой. Но не победили. Наоборот. Объяснение этому только одно: в лесу, кроме ополченцев, бились и дружинные вои. И должно быть их, самое малое, в два раза меньше супротивников. Это если вводить в формулы коэффициенты знания местности и лучшей приспособленности для действий именно в лесу.

– А если в те формулы ввести полсотни дружинников, но превосходивших изначальный уровень на две головы? Что по подготовке, что по оружию?

– На две головы?

– «Стрибоговы дети»[31] против народной охраны, – подсказал волхв.

– Справились бы, – на мгновение задумавшись, произнес розмысл.

– Голуб Мстиславов, – спросил Лютый, – а представь, что у тебя есть полсотни богатырей, притом настоящих, былинных? И ополчение. Как бы ты встретил хазар? На месте вятичей?

На этот раз воевода думал долго. Потом поднял голову:

– Богатыри в твоих прикидках, надо полагать – русины? С многозарядными самострелами и мечами-кладенцами? Да, пожалуй, именно так и построил бы бой. Но надо было продумать каждую мелочь. Бой построен, именно построен, по нынешним меркам, не по стародавним! Так просто не принято было.

– А еще были в этом бою странности? – продолжил допытываться настырный волхв.

– Еще две. Из хазар ушла едва ли двадцатая часть. Считается, что, обратившись в бегство, они нарвались на киевлян. Вот только киевляне не были конницей в нынешнем понимании. Ездящая пехота. Ведь Игорь послал на подмогу древлянские дружины, а те такие же лесовики, как и вятичи. Хазары должны были спастись только за счет лучших коней. Тем более Светлен подходил сбоку, и уйти от него было не сложно. Не ушли. Их догнали. Понимаешь, Буривой, лесовики в скачке догнали степняков! На своих лесовозах! Которых в лесу особо-то и не разведешь. И порубили! Но и это не самый большой бред!

– А самый большой?

– Смерть огланкура. После которой хазары побежали. Хазарский штаб стоял чуть не в версте от леса, но огланкур получил стрелу в висок. Конечно, по привычному воинскому обычаю себя принижать, а противника в докладах превозносить, подозреваю, что версту надо делить вдвое. Но все равно, лесовики никогда не стреляли на такие расстояния. Современные луки и то так далеко не стреляют. А тем более с такой точностью. Ко всему прочему, Буревой, что не только твой почти тезка, но и один из основателей вашей Управы, был известен как боец. Меч, булава, копье, бой безорудным… Но не лучник. Совсем. Тем не менее огланкура достал. Или же был назначен тем, кто хазарина ссадил. Кто ж тогда тот стрелок и чем был вооружен? Хватит тебе загадок?

Лютый усмехнулся.

– Можно и еще. Я не жадный, я предусмотрительный.

Скворец посмотрел на окно разговорника, грустно пиликнувшего первые ноты «Прощания славянки».

– Будут загадки, старший волхв, но не сегодня. Время, время, время… Давай чуть позже, по созвону? Добро?

Лютый, понимающе улыбнувшись, кивнул. Воевод-розмысл Скворец пожал на прощание руку волхву Тайной Управы. Впервые в жизни он сделал это искренне.

«Как Серому и Ярику удалось убедить Ходоту действовать по нашему плану, не знаю. Он был для вятичей слишком. Слишком во всем. И нарушение воинских обычаев вспомнили, и лишнюю работу, мол, не в обычае дружинном заступами махать. Балбесы. Ведро пота бережет каплю крови. Только пот со спины или жопы, а кровь – из горла.

Ну и традиции, которые поперек чуть не встали. Надо или сидеть в глухой обороне, или выходить в чистое поле, выпускать вперед поединщика, а потом лицо в лицо, глаза в глаза, группа крови на рукаве, честь превыше всего…

Победа превыше всего! Но этому наш мир учил. Долго и больно. А тут рыцарство оставалось еще. Пусть даже европейские рыцари еще в шкурах бегают и друг друга каменными топорами по голове стучат.

Выходить в чисто поле в тех условиях – проще самим повеситься. Легкая конница хазар перестреляла бы русскую пехоту, не приходя в непосредственное соприкосновение, как это не раз бывало. И не только со славянами, кстати. Да, наша стрелковка расклад бы изменила неплохо. Но что такое полсотни в столкновении тысяч? А уход в стратегическую оборону выливался в полную потерю инициативы. И в десятки сожженных весок. Про потерю всего урожая и говорить не хочу. Эта пакость подразумевалась.