ты хочешь, чтобы завтра на рабочем месте я устроил допрос с пристрастием? — отталкивается от стены и делает несколько шагов в мою сторону.
У меня рот сам по себе приоткрылся от удивления. А еще я, кажется, забыла как дышать.
— Я… — выдала вновь гениальное ничего, потому что нос втянул его аромат и пол под ногами словно куда-то поплыл. А еще вдруг все болезненно сжалось там, где никогда не сжималось.
«Что происходит?» — пропищало внутри меня паническое подсознание.
— Если я узнаю, что ты водишь за нос моего доверчивого сына, разговор между нами будет совершенно в другом ракурсе, — его голос словно другой, более низкий и какой-то самоуверенный, а ещё слишком будоражащий.
Я выровнялась и посмотрела упрямо в его лицо. Мне захотелось наговорить ему гадостей а ответ. Сказать, что мои чувства не его дело. Посоветовать следить за своей дамой сердца, а не за мной. Ей не помешает. А еще высказать все, что я думаю о его тупой идее жениться ради дочери на бездушной глупой кукле.
Но я не говорю ничего из этого. Поджимаю губы и говорю прохладно:
— Я учту.
— Папочка, ты тоже дома?
Вздрогнула, услышав голос Полины.
— Полина, помоги Есении сориентироваться в нашем доме. И, главное, расскажи где чья спальня, а где гостевая, — хмыкает Новицкий и тут же ретируется в соседний проем, огромной ладонью хлопая по дверному полотну.
— Прости, он прав, ты здесь точно потеряешься, дом огромный. Кстати, ты руки вымыла?
— Нет. Не успела. Заболталась с Артуром Даниловичем, — отвечаю растерянно.
Внизу живота до сих пор мерзко пульсирует. Меня бесят эти ощущения. Это чудовищно неправильно. Но на что я рассчитывала. Везение уровень Есения. Это еще папа в детстве обозначил, когда во дворе в детстве все прыгали с качелей, а прилетело в затылок качелей после прыжка только мне.
Так вот, лучше бы мне сейчас качелей прилетело, чем вот это все.
Я делаю шаг вперед, к ванной, собираясь помыть руки и умыться ледяной водой.
— Упс, Сеня, там папа, ау, — девочка прикасается к моему запястью, останавливая.
Я едва не выругалась.
— Точно, — соглашаюсь, взяв себя в руки. — Не выспалась сегодня, прости. Пойдем на кухню, вымою руки там.
Больше мы с Новицким старшим не пересекались вечером.
Зато утром он был первым, кого я увидела в офисе. Недовольный. Я тоже была не в настроении. Молча отнесла ему кофе, поставила на стол и собрала бумаги. Хотелось сразу дать деру, но заставила себя задержаться.
— Какие-то указания, Артур Данилович?
— Вчера Тим вернулся домой разбитый. У вас все хорошо? — снимает очки и слишком внимательно изучает мое лицо.
— Я не понимаю о чем вы, — отвечаю, подавляя раздражение.
Мы расстались нормально. Он отвез нас с Диной домой. Все было хорошо. Пока он не намекнул, что хотел бы остаться, а я не дала понять, что это плохая идея. Мне он ничего не высказал.
— Возможно я открою секрет, но Тимофей уже купил вам кольцо. Я видел чек из ювелирного салона… Случайно.
Он какой-то дерганый и говорит довольно напряжённо.
Я нахмурилась.
— Знаете, Артур Данилович, я не фанат спойлеров, — я впервые в жизни позволила себе огрызнуться начальству.
Я не знаю, что этот мужчина делает со мной.
Опираюсь на стол, потому что чувствую потребность в физической опоре. Барабаню пальцами по столу.
— Спасибо что предупредили, впрочем.
О, биполярочка подъехала. Огрызаться, а потом благодарить. Умница девочка.
— Приму это во внимание и буду знать, как реагировать, если он решит пустить его в ход.
— Свободна. Сделай так, чтобы я тебя не видел минимум три часа, — почти ровным тоном произнес Артур Данилович и схватил телефон.
— Как скажете, — киваю холодно и выхожу из кабинета.
Трясет от злости. Я в жизни так сильно не злилась, как сейчас. Сама виновата, нечего было хамить. Как щенок, который лает на большую бойцовскую собаку. Где я, а где он. С кем вздумала тягаться.
Выхожу в приемную и немедленно заваливаю себя работой. Звоню Дине, прошу подменить меня на пару минут, пока сама спускаюсь лично отправить его корреспонденцию. Никогда лично этого не делала, но сегодня мне нужно проветрить мозги.
Вернулась, и Дина сразу убежала в свой отдел, где ее уже срочно звали. А я посмотрела на свой рабочий стол и выругалась. Пришло письмо, которое он так ждал. И он четко сказал в пятницу, что как только оно придет, я должна немедленно принести его ему.
Но так я нарушу его приказ не попадаться ему на глаза. Раздраженно выдыхаю и вывожу письмо. Бизнес превыше всего. Отнесу, если мне повезет, он даже не в кабинете, просто оставлю на столе и уйду.
Толкаю дверь и тут же замираю как вкопанная. Первое, что слышу, женский стон. А первое, что вижу — то, что ни в коем случае никогда не должна была увидеть.
Тугой, возбужденный…
6 глава
Есения
— Закрой дверь!
А я стою, как истукан, и пялюсь туда, куда мне точно не стоит пялиться. Косые мышцы его живота, оголившиеся, когда он приспустил штаны, чтобы…
Ох! Как это все неуместно.
Так же неуместно, как чувства, которые пробудились внутри, стоило лишь бросить взгляд на него. Слабость в ногах. Пульсация. Все эти неправильные реакции на него. Моего Босса. Отца моего парня.
И тут мне в спину кто-то врезается.
— Сень, чего застряла, дай пройти?
Я тут же делаю резкий шаг назад. Захлопываю дверь. И поворачиваюсь к девочке.
— Полинка, пойдем, я тебя чаем напою.
— Он там с этой шваброй, да?! С ней?!
— Да, — признаю, потому что не умею врать. — С ней.
— Сеня, мы обязаны ему помешать!
О, думаю мы уже помешали. Ворвались в самый неподходящий момент. Он точно слышал голос дочери за моей спиной. Благо, девочка не видела того, что видела я.
— Полюшка, а давай пиццу закажем? Возьми мой телефон, а? И чайник поставь. А я быстро доделаю одну работу и присоединюсь. А потом и папа присоединится. Окей?
— Ты должна мне помочь, — Поля неожиданно кинулась мне на грудь и заплакала, — я сбегу, если он женится, и никто, никогда меня не найдет!
Она смотрит мне в глаза так скуляще, что сердце разрывается.
— Послушай, солнышко, послушай меня, — я обхватила ее щеки ладонями и стерла большими пальцами слезы. — Все будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем, ладно? Я обещаю. Но пока давай сосредоточимся на маленьких шажочках. Успокоимся. Закажем пиццу. Покушаем. И составим план действий, хорошо? Сейчас нужно убавить эмоции, криком и топанием ножками делу не поможешь.
