Я нервно хлебнула из бокала и поперхнулась.
Со стороны черного хода медленно, плавно и при этом непостижимо попадая в такт экзотической музыке, появился он.
8. Все зло от стриптизеров
Стриптизер.
Никем другим он быть просто не мог, учитывая латексные черные штаны в обтяжку, черную же узкую куртку с нарисованными языками пламени и тщательно залакированные в эффектной волне волосы.
Наверное, в клубах его явление объявлял кто-то еще. Но у нас конферансье не случилось, и стриптизеру пришлось представляться самостоятельно.
— А теперь, дорогие дамы, перед вами неподражаемый и единственный в своем роде — мистер Харлей! — низким, хриплым сексуальным голосом объявил он, окидывая нас плотоядным взглядом и принимая эффектную позу.
…Ну, наверное, предполагалось, что это был сексуальный голос. Мне вообще-то показалось, что стриптизер простыл. Я даже посочувствовала — ну обидно же, попал в тропики и с простудой! А ему, бедолаге, танцевать еще! Надеюсь, у него хотя бы нет температуры? Если есть, я как медик категорически против танцев!
— Надо бы пощупать, — задумчиво пробормотала я. На вид-то вроде бы нет жара, но хоть лоб-то все равно лучше потрогать, раз уж градусника нет под рукой!
— Не так сразу! — шикнула на меня Карила, а мистер Харлей многообещающе улыбнулся и начал танец.
Вообще мистер Харлей оказался невысоким очень коренастым мужичком средних лет. Правда, накачанным, этого не отнять. Ясно это стало, когда он, поигрывая мускулами, медленно скинул куртку, оставшись в майке. Тоже с нарисованным пламенем. А потом и без нее. Торс у стриптизера оказался гладко выбритым.
Музыка из-за окна все набирала обороты. Собаки, совершенно обалдевшие от звуковых эффектов, затаились под столом (а кто-то и подпевать потихоньку начал). Мистер Харлей, теперь в одних латексных штанах, призывно крутил задом, вспрыгивал на стойку и изгибался. Нара, от ужаса машинально глотнувшая ведьминого пойла, неудержимо икала. Мрыхха, не утруждая себя бокалами, прихлебывала прямо из своей бутыли и притопывала в такт, явно наслаждаясь зрелищем. Я размышляла о том, какая разнообразная и интересная, должно быть, жизнь у земного стриптизера, если его даже вид живой огрихи в числе клиенток, кажется, нисколько не смутил.
В общем, все шло прекрасно.
А потом, обходя в танце наш стол, стриптизер эдак ненавязчиво приостановился перед стулом Карилы и поиграл грудными мышцами. Нет, правда — дернул правой грудью вверх-вниз, а потом левой. Я даже слегка зависла, уставившись на это диво, а Мрыхха рядом томно вздохнула. А потом он трубно зашептал:
— Мне обещали шест!
— Какой еще шест? — моя коллега голоса понижать не стала.
— У меня программа — с шестом! Вы говорили, что найдете! Я не могу бесконечно импровизировать!
— Щ-ща будет! — лихо объявила вдруг Мрыхха, вскочила со своего места, чуть покачнулась, но тут же умчалась куда-то.
Тем временем мистер Харлей, вспомнив, кто тут виновница банкета, подплыл к по-прежнему икающей Наре и принялся вытанцовывать и изгибаться вокруг нее. Будущая невеста в ужасе вжалась в стул. А когда стриптизер нежно провел руками по ее плечам, взвизгнула и даже икать перестала.
Мистер Харлей чуть обиженно отступил, а Нара принялась лихорадочно отряхиваться. Танцовщик же, осознав, видимо, что тянуть дальше некуда, снова, изгибаясь, вскарабкался на стойку портье, выполнил на ней несколько па, а после сделал эффектный пируэт, прямо в прыжке выскочив из штанов и оставшись в крохотных стрингах. Тоже, разумеется, огненной расцветочки.
Тут я даже позавидовала и слегка зауважала мистера Харлея. Вот как, как⁈. Вот это, я понимаю, магия! Мне как-то, еще в студенчестве, подружка одолжила очень похожие узкие кожаные штаны поносить. Так вот, я их надеть-то, положим, надела. А потом насчет снять… Нет, вообще в них и ходить-то было занимательно очень. Эти сволочи шуршали, скрежетали и другие всякие звуки издавали непрерывно. Любое мое шевеление сопровождалось этаким саундтреком. А особенно хорошо было в автобусе, потому что от сиденья они отклеивались с характерным сочным чпоком… А когда я собралась эту дрянь снимать, то думала, что или модные штанцы придется срезать с меня, или я так в них отныне и буду жить. В них меня и похоронят. Мучительное, в общем, было мероприятие. Весьма запоминающийся опыт.
А этот — в прыжке! Нет, в самом деле, — уважаю.
Беда в том, что в момент этого самого эпического прыжка произошло сразу несколько вещей.
Во-первых, из-под стола, едва оный не опрокинув, вдруг метнулся белой молнией Фердинанд, сделал какой-то зигзаг, пригнулся и наконец обернулся — держа в зубах за хвост… моего крыса! Я, едва не свалившись со стула, кинулась к нему с криком «Монечка!».
Во-вторых, остальные собаки тоже решили, что хватит отсиживаться, а слишком резкий прыжок стриптизера восприняли как команду «Фас!». Кинулись они одновременно, но почему-то на разные цели. Мопсиха подхватила прямо в полете планирующие на пол латексные штаны и, тут же завалившись набок, принялась их грызть. Чих же, неспроста названный Кусей и имевший, как я уже знала, нехорошую славу из-за привычки вцепляться в штаны (а то и зады) чем-то не угодивших ему людей, тоже эффектно прыгнул — и вцепился… ну, собственно, в то, что осталось на стриптизере.
В-третьих, именно в этот момент из коридора выскочила очень спешащая, боясь пропустить шоу, Мрыхха — почему-то с длинной деревянной шваброй наперевес. Где она откопала этот раритет — бог весть. Учитывая, что все помещения в гостинице чистятся бытовыми артефактами, я вообще не представляю, для чего здесь могла бы понадобиться швабра. Но огриха мчалась с победным видом, неся этот уборочный инвентарь, как боевое копье, на вытянутой руке перед собой. И мчалась она с такой скоростью, что попросту не успела затормозить. Впрочем, возможно, на стремительность ее реакции повлияло и содержимое бутыли в оплетке…
А в-четвертых, над головой Мрыххи почему-то реяла белка. Нет, правда — белка! Без всяких там крылышек, и даже не белка-летяга, а самая обычная, рыжая и хвостатая, разве что облезлая немного. Но она почему-то парила в воздухе… ну или, если быть точной, то неслась, как истребитель, светя горящими алыми глазами.
* * *
В общем, да. Мы все встретились в единой точке пространства: я, летающая белка,
