Читаем без скачивания Укрощение «тигров» - Юрий Жуков

Сегодня в лесной чаще на дне оврага, который неделю назад, в период затишья, служил местом расположения одной из танковых частей, а сейчас стал одной из наших боевых позиций, я натолкнулся на неожиданную картину. Под раскидистыми ветвями старых деревьев была оборудована настоящая академическая аудитория: стояли рядами гладко выструганные скамьи, в центре «зала» находилась классная доска и рядом с нею — небольшой столик преподавателя, а сзади — большой, очень тщательно оборудованный танкодром в миниатюре: крошечные холмы, выложенные мхом овраги, деревушки из хатенок под соломенными крышами, мельницы, рощицы из мелких кустиков полыни. Только пол в этой аудитории заменял песок. Видимо, здесь учились те самые танкисты, которые сейчас обороняют эту же рощицу.

В другом месте я увидел в лесу сделанный с таким же усердием спортивный городок, где было все: от параллельных брусьев до турника.

Вот так и учились здесь люди, учились, не щадя ни времени, ни сил, закаляясь физически, укрепляясь морально, набираясь столь нужных нам военных знаний, Поэтому боевая тревога никого не застала врасплох, люди дерутся сейчас с исключительной стойкостью.

В одной из частей во время ожесточенной бомбежки была выведена из строя почти вся проводная связь. Условия для сообщения посыльными были затруднены. Но радио действовало, и управление сохранило свою стройность и четкость. Техническая выучка!

Другой части пришлось совершить длительный марш и сразу же, без всякой передышки вступить в бой и вести его с полным напряжением всех сил. И что же? На марше никто не отстал. В окопе никто не хныкал и не скулил, хотя обстановка была невероятно тяжела. Выучка физическая, спортивная!..

Люди, полюбившие свою часть, свыкшиеся с ее традициями, как с совершенно обязательным законом поведения, уходили в бой с твердой решимостью отдать все свои силы без остатка выполнению боевого приказа. Люди знали, что многим из них придется пасть смертью храбрых в этих тяжелых боях, но они без страха смотрели смерти в глаза, В дневнике погибшего комсорга роты гвардии лейтенанта Соколова нашли запись, сделанную им перед боем, Вожак комсомольцев вписал в дневник бессмертные слова Зои Космодемьянской, сказанные ею перед мученической кончиной: «Мне не страшно умереть, товарищи! Это счастье — умереть за свой народ». Таковы плоды выучки партийной, комсомольской, морально-политической!..

Сейчас воины, дерущиеся с немцами на Белгородском направлении, умножают свою выучку. Опыт этих труднейших сражений сделает их закаленными мастерами боя. Итог четвертого дня боев подтверждает это достаточно красноречиво: несмотря на то, что наши бойцы устали, измотаны нескончаемыми бомбежками, массированными танковыми атаками, немцы опять не сумели добиться сколько-нибудь существенных успехов. Они снова потеряли сотни машин и тысячи солдат, а продвижение их можно отметить лишь на самых крупномасштабных картах. Они рвались вперед одновременно на двух участках, и на обоих были биты; борьба была жаркая, доходившая до рукопашных схваток, в двух деревнях весь день шли уличные бои, и к ночи эти деревни так и остались разделенными линией фронта пополам.

Надо ждать, что завтра утром бои разгорятся с новой, еще более яростной силой…

Контратака

10. VII, 16 ч. 59 м.

Только что мы побывали в одном из батальонов знаменитой танковой части, прославившейся минувшей зимой под Тацинской. Ее беспримерный неожиданный удар по опорному пункту, расположенному в глубоком тылу противника, сыграл крупную роль в развитии успеха наступательных боев. Он вызвал тогда оживленные отклики во всем мире. Знамя части было овеяно легендарной романтикой. И вот герои зимних боев снова скрестили оружие с заклятым врагом.

В час короткой передышки между двумя схватками в наскоро сооруженном блиндаже при изменчивом свете самодельной лампы, в котором поблескивали ордена, танкисты приводили себя в порядок, брились, ужинали, обменивались шутливыми замечаниями, вспоминая подробности минувшего боя, — когда война для человека становится бытом, боевой день становится похожим на рабочий день.

Зимняя кампания, в которой с таким блеском сражалась эта часть, наложила особый отпечаток на ее воинов. Их отличают какая-то особая подтянутость, уверенность в себе, своеобразный воинский шик. И хотя они так же, как и все остальные участники боев на Белгородском направлении, вот уже шестой день ведут напряженнейшие сражения с танками врага, но по внешнему виду людей этого не заметишь. Быть может, новый бой начнется через час, быть может, очень скоро снова рекой польется кровь, но в блиндажах сейчас играют на гармошках и слышатся песни…

На долю этой части выпала сложная, трудная задача: чтобы ограничить наступательные возможности немецкой танковой группировки, которая ценой огромных потерь вклинилась в наше расположение на одном из участков, эта часть ведет бой на фланге немцев. Она ставит под угрозу тылы этой отборной немецкой группировки, части которой упрямо толкутся на небольшом «пятачке», занятом ими. Лихие дерзкие контратаки гвардейцев держат в страхе немецких генералов, заставляют их нервничать.

Об одной из таких искусных контратак гвардейцы и рассказали нам.

7 июля немцы особенно яростно рвались вперед, стремясь любой ценой расширить крохотную лазейку, пробитую впервые два дня наступления. О характере боев этого дня мы уже рассказывали нашим читателям. Напомню лишь, что только на одном участке наши позиции атаковали 700 танков при поддержке сотен самолетов. Именно в эти часы было особенно важно создать угрозу флангу немецкой ударной группировки, и гвардейцы получили приказ форсировать реку, занять несколько населенных пунктов и воспретить огнем движение немецких колонн по важной магистрали.

Точно в назначенный час гвардейские части, сосредоточившиеся накануне на исходном рубеже после долгого, трудного марша, начали вытягиваться к переправе. Узкую, но каверзную речушку с топкими, болотистыми берегами танки не могли форсировать вброд. Оставалось воспользоваться единственным мостом, который наши бойцы сумели отстоять от немецких атак. И танкисты смело двинулись к нему грозной колонной в составе многих десятков боевых машин. Впереди шли с грозным рокотом мощные танки прорыва, за ними — подвижные сильные средние машины, далее — все остальные.

На броне танков сидели отборные автоматчики в касках. Танковые подразделения непрерывно держали связь по радио — управление, как всегда, было стройным и четким.

Как и следовало ожидать, немцы спешно вызвали свою авиацию, которая обрушила свои удары на переправу. Это было страшное испытание: немецкие самолеты налетали группами, непрерывно одна за другой. Наша авиация, решавшая ответственнейшую боевую задачу на другом участке фронта, не могла прикрыть танки. Бомбы рвались одновременно по нескольку штук, осколки градом летели над деревянным мостом. Но танки шли и шли вперед, и автоматчики все так же сидели на броне, — ни один не спрыгнул, чтобы укрыться от воздушных атак.

Форсируя на большой скорости реку по чудом сохранившейся переправе, танки немедленно расходились в стороны, маневрируя зигзагами. И поскольку во всем царила исключительная организованность, потери гвардейцев были ничтожны. Несмотря на то, что в этих налетах приняло участие в общей сложности более 150 самолетов, им не удалось добиться прямого попадания ни в один танк, и мост остался цел. Перевернулся от взрывной волны только один легкий танк.

Узнав о приближении к этому участку знаменитой гвардейской части, немцы перебросили сюда отъявленнейших головорезов из дивизии «Мертвая голова». Тяжелые танки с черепами на башнях общим числом до ста машин развернулись навстречу гвардейцам. «Черная гвардия против красной, — острили танкисты. — Посмотрим, у кого нервы крепче».

Люди, наблюдавшие за полем боя, рассказывают, какое волнующее зрелище представляла эта битва. Солнце уже близилось к закату, когда наши танки, развернувшись в боевые порядки, поползли вверх по скату высоты, с вершины которой спускались навстречу им танки «Мертвой головы», прикрывавшие наскоро отрытые окопы, в которых разместились спешенные эсэсовцы. В стороне зеленел лесок, которому суждено было немного погодя стать свидетелем захватывающей драмы, — о ней мы расскажем немного ниже.

Немцы стремились во что бы то ни стало отстоять деревушку, от которой открывался подступ к магистрали. На поле стоял адский грохот: все танки — и наши и немецкие — вели огонь с ходу. Яростно била с обеих сторон артиллерия. Наши автоматчики, спешившись, бежали за танками. Они поливали свинцом немецкие окопы, не давая эсэсовцам поднять головы.

И вдруг немецкие танки замедлили ход, невзирая на то, что они численно превосходили наши силы и во главе их шли «тигры». Видя это, командир первого батальона средних танков гвардии капитан Мамалуй, испросив разрешение старшего начальника, отдал по радио приказ обтекать тяжелые танки прорыва и на полных скоростях атаковать врага. Маневренные грозные машины, взревев еще громче, помчались в обход «сухопутных линкоров». И тут произошло нечто непредвиденное: «тигры» повернули в сторону и устремились в лес! Зная, с кем они имеют дело, немецкие танкисты уходили без боя, а эсэсовская пехота, видя, что она остается без прикрытия, начала выскакивать из окопов и бежать. Наши автоматчики слышали, как солдаты с черепами в петлицах выкрикивали имя генерала, командовавшего нашей гвардейской частью в зимних боях.