Читаем без скачивания Ричард III и битва при Босворте - Питер Хэммонд

В ходе переговоров английская сторона могла обещать вернуть герцогу Франциску доходы с земель графства Ричмонд (по стечению обстоятельств, это было графство, на которое Тюдор предъявлял свои права и которое герцоги Бретани держали от королей Англии в XIV столетии). Ричард также обещал дать герцогу земли других английских изгнанников, если он согласится держать Тюдора и его приверженцев под надежной охраной. В какой-то момент поздним летом 1484 года наемник Хуан де Салазар был послан переговорить с королем Ричардом. Неясно, кто именно послал его: это мог быть как герцог Франциск Бретонский, так и Максимилиан, римский король, поскольку капитан Салазар был его наемником и сражался за него во Фландрии. Салазар, возможно, покинул Англию в начале сентября, но, как станет видно далее, он еще сыграет свою роль в английской истории[93].

К счастью для Генриха, но не для Ричарда, эти тщательно разработанные планы стали известны Джону Мортону, епископу Илийскому, который тогда находился во Фландрии. Он бежал туда после неудачного восстания Бэкингема. Мортон мог получить известия от графини Ричмонд, матери Генриха, а она, вероятно, от своего мужа, лорда Стэнли, который был членом совета Ричарда III. Мортон послал в Бретань сэра Кристофера Урсвика, сторонника графини Ричмонд, чтобы предупредить Тюдора. Даты этих событий спутаны, но в какой-то из последних дней сентября Тюдор, кажется, был предупрежден, что бретонцы вот-вот его арестуют. Тщательно продумав свои действия, Генрих с несколькими товарищами бежал из Ванна, столицы Бретани. Ландуа послал за ним в погоню вооруженный отряд, но он успел пересечь французскую границу раньше, чем его настигли. После этого многочисленные английские изгнанники получили у герцога Франциска дозволение покинуть Бретань и примкнуть к Тюдору во Франции. Карл VIII, король Франции, разрешил им остаться в его владениях. Таким образом, Ричард III ничего выиграл своими дипломатическими инициативами, и Генрих Тюдор теперь оказался под защитой силы намного более значительной, чем Бретань, — той силы, которая могла получить политическое преимущество, поддерживая графа. Как обнаружилось, французам было выгодно помогать изгнанникам. Вплоть до того момента, пока Тюдор снова не отплыл в Англию летом 1485 года, они были заинтересованы в том, чтобы заставлять Англию напряженно готовиться к отражению вторжения и тем самым не позволять ей оказывать военную помощь бретонскому союзнику. Всего через несколько дней после отплытия кораблей Тюдора французы подписали мирный договор с герцогом Франциском и потому могли больше не тревожиться относительно Бретани. Как заметил по этому поводу Чарльз Росс: «Одной неделей позже — и династия Тюдоров могла бы никогда не возникнуть»[94].

Вскоре после того, как Тюдор бежал во Францию, к нему, в его ставке в Анжере, примкнул граф Оксфорд, бывалый ланкастерский полководец и очень опытный воин. С 1474 года Оксфорд сидел в темнице замка Ам, в английском округе Кале, но он сумел бежать оттуда в декабре 1484 года вместе с Джеймсом Блаунтом, комендантом замка, и Джоном Фортескью, джентльменом, ответственным за охрану замковых ворот. Это был серьезный удар для Ричарда, так как события в Кале могли представлять угрозу для стабильности во всем королевстве. Гарнизон Кале был единственным регулярным военным контингентом Англии, и он уже сыграл решающую роль в войнах недавнего прошлого, особенно когда им руководил граф Уорик, который был капитаном Кале в 1471 году. Когда в 1483 году Ричард казнил тогдашнего капитана Кале, лорда Гастингса, никакой реакции со стороны гарнизона не последовало, и лорд Динхэм, заместитель Гастинса, остался на своей должности. Ричард уже осознал, что, поскольку Генрих Тюдор оказался на свободе во Франции, графа Оксфорда следовало бы доставить из Кале назад в Англию, прежде чем он найдет способ примкнуть к Тюдору. Соответственно, Ричард послал приказ из Ноттингема, повелевая Блаунту отконвоировать графа Оксфорда к французскому побережью, а оттуда — в Англию. Но Оксфорд, очевидно, уже склонил на свою сторону Блаунта, и оба они бежали к Тюдору. Динхэм, который остался верен Ричарду, быстро отреагировал на известия о событиях в Аме. Приведя отряд из Кале, он осадил замок, вероятно, чтобы не допустить нового нарушения долга со стороны гарнизона. Ричард предложил помилование гарнизону Ама 16 и 30 ноября и отдельно Блаунту в те же дни. Помилование было предложено повторно 16 января; на этот раз оно распространялось уже и на жену Блаунта, которая осталась в замке. Гарнизон Гина, другого удаленного замка в английском округе Кале, был позднее сменен, и его капитаном был назначен сэр Джеймс Тирелл, надежный сторонник короля. На пост наместника Кале вместо Динхэма позднее был назначен внебрачный сын Ричарда, Джон, хотя в действительности эта смена командования, вероятно, никогда не состоялась[95]. Теперь Ричарду могло показаться, что он более или менее восстановил status quo, и действительно, в Кале у него проблем больше не было. Однако, с ретроспективной точки зрения, этот эпизод служит очевидным свидетельством того, насколько хрупкой была лояльность его режиму.

Алебастровое скульптурное надгробие графа Оксфорда (ум. 1514), в прошлом находившееся в Колнском приорстве, но ныне утраченное (Из коллекции Джеффри Уиллера)

К ноябрю 1484 года угроза вторжения с континента временно отступила, и Ричард уже 10 ноября вернулся в Лондон. Однако он обосновался там только 28 ноября, предварительно посетив Кент, вероятно, для того, чтобы убедиться, что сделано всё возможное для успокоения этого прежде мятежного графства. По возвращении в Лондон он мог обдумать итоги минувшего года. Договоры с Бретанью и Шотландией не были идеальными, но они, по крайней мере, способствовали умиротворению некоторых из его врагов. Он не сумел нейтрализовать Генриха Тюдора, но была надежда, что если Франция не станет активно его поддерживать в течение одного или двух лет, то Ричард успеет упрочить свою власть настолько, чтобы отразить любое вторжение с континента. Желая быть уверенным, что его вооруженные силы будут наготове, когда в них возникнет нужда, король снова послал 8 декабря указы о воинском наборе, в основном людям, которых он назначил прежде.

Наряду с указами о воинском наборе, Ричард также издал руководство для полномочных лиц, предписывая им проверять, чтобы все воины, ранее занесенные в списки, по-прежнему состояли на учете, были годны к службе, имели хороших коней и снаряжение, а сами не были «мерзавцами». Они также должны были проверить, чтобы деньги, отложенные для этих целей, хранились должным образом и в итоге не были присвоены. Интересным постскриптумом для этих наказов стало поручение сказать всем лордам, знатным людям, капитанам и прочим, что королевская воля состоит в том, чтобы они, отложив в сторону все личные счеты и ссоры, полюбовно помогали друг другу, сражаясь на стороне короля. Десятью днями позже, 18 декабря, Ричард отправил еще одно послание своим полномочным представителям в Сэрри, Миддлсекс и Хертфордшир (эти графства, ближайшие к Лондону, были способны откликнуться быстрее всех остальных). Король просил их составить перепись рыцарей, сквайров и джентльменов в подотчетных им областях, чтобы установить, как много людей «с защитным снаряжением» каждый из них мог бы привести к королю за полдня с момента призыва. Полномочные лица должны были уведомить короля об общем результате как можно скорее[96].

Незадолго до издания этих указов, 7 декабря, король предписал канцлеру подготовить прокламацию, которую следовало разослать шерифам. Она была написана в том стиле Ричарда, который вполне справедливо характеризуется исследователями как «пылкий и бойкий». Всё выглядит так, как если бы Ричард полагал, что его противники безнравственны уже потому, что противостоят ему, поскольку его дело, несомненно, правое. Для него управление королевством было нравственным крестовым походом, и любого, кто угрожал помешать этому крестовому походу, надлежало сокрушить всеми доступными средствами. По мнению некоторых исследователей, этот и последовавшие за ним документы содержали слишком экстравагантные выражения для того, чтобы подданные Ричарда могли воспринимать их всерьез. Это весьма вероятно, хотя Ричард умело пытался играть на английском патриотизме и шовинизме, говоря, что Тюдор обещал уступить Карлу VIII все права на французский трон и земли во Франции. Прокламация начиналась так:

«Король, наш суверен, располагает точными сведениями о том, что Пирс, епископ Экзетерский, Томас Грей, в прошлом маркиз Дорсет, Джаспер, в прошлом граф Пемброк, Джон, в прошлом граф Оксфорд, и сэр Эдуард Вудвиль с другими разными мятежниками и изменникам, пораженными в правах и признанными государственными преступниками по постановлению высокого суда Парламента, из коих многие известны как явные убийцы, нарушители супружеской верности и вымогатели, вопреки воле Бога и против всякой истинной чести и природы, покинули свою родную страну и, отдавшись сначала под власть герцога Бретонского, обещали ему определенные вещи. Однако герцог в своем совете счел, что давать такие обещания — слишком противоестественно с их стороны… [и потому отказался помогать им]… Они же, видя, что названный герцог и его совет не желают ни помогать им, ни поддерживать их, ни следовать их путями, тайно отбыли из его страны во Францию и там покорно отдались во власть давнего нашего врага, Карла, именующего себя королем Франции, и… названные мятежники и изменники избрали своим предводителем некоего Гарри, в прошлом именовавшего себя графом Ричмондом, каковой из-за своего честолюбия и ненасытной алчности посягнул на имя и звание короля Англии и присвоил их, к чему у него не было ровным счетом никаких поводов, прав и оснований, как каждому хорошо известно».