Услышав извечный вопрос монгрела, который он повторял едва ли не с момента прошлого эксперимента, блонди нахмурился, но всё же решил заговорить:
— Я уже давал ответ на этот вопрос, тебе следовало бы проверить память — в твоей работе это серьёзный недостаток. Впрочем, я могу и повторить — мне не особо сложно, — он усмехнулся. — Я так хочу. В данный момент времени мне не интересны фурнитуры — мне интересны кастраты, так что умолкни и продолжай получать удовольствие.
— Я не могу, — противился монгрел. — Я не могу получать удовольствия от секса. Вам это известно…
Катце схватился за запястье той руки блонди, которая лежала у него на груди — схватился как-то умоляюще.
— Напрасно вы тратите на меня свое время. Я не буду получать от этого удовольствия… Никогда…
Катце и сам отчаянно верил в то, что говорил, укрепляясь в своих мыслях все сильнее. И причина была не в злобе и не в страхе, и даже не в том увечии, что он имел, причина была в том, что ласки Рауля находили в нем отклик — пока где-то очень отдаленно и глубоко, но находили.
— Разве я занимаюсь с тобой сексом? — мысленно блонди презрительно скривился, но внешне лицо не претерпело изменений. — Я просто помогаю признать некоторые, давно сложившиеся у тебя мнения, ошибочными в самой их сути…Ты ведь никогда не занимался сексом, так? — Раулю очень хотелось добавить — «до меня», но он не стал этого делать.
Блонди разговаривал с монгрелом прежним спокойным терпеливым тоном, не позволяя прозвучать в нём усмешке или презрительной нотке, и продолжал осторожные движения на коже в особом ритме, который, как он понял, вызывал в теле Катце больший отклик. Вдоволь наигравшись с чувствительностью кожи монгрела, пальцы уверенно скользнули к упругому кольцу мышц и ненастойчиво погладили, даже не пытаясь надавливать.
— Ни… никогда, — Катце посмотрел на Второго Консула почти беспомощно. — И не… ах… и не хочу…
«Я не хочу заниматься ни сексом, ни тем более этим, — отчаянно подумал монгрел. — Я хочу уйти… Нет, бежать! Я хочу курить так сильно, как никогда до этого! А еще… Боже… Нет, не… Убери от меня свои руки!» Последняя мысль причудливой гримасой отразилась на лице монгрела, и он сжал пальцы на запястье блонди.
— Я так и думал, — почти улыбнулся Рауль, — конечно — не хочешь. Я вижу, — скрытая усмешка.
Консул игнорировал прикосновение монгрела к себе — надо признать: это стоило ему определённых усилий — но он понимал, что связывание всё только усугубит и временно смирился с возникшей проблемой. «Пусть только он не слишком их распускает, а об ограничении прикосновений поговорим позже — когда он уже без них не сможет». Блонди откинул одним движением головы волосы, настойчиво лезшие в глаза, и сосредоточил своё внимание на поддающимися под лёгкими поглаживаниями мышцами Катце. Палец чуть надавил, проскальзывая внутрь буквально на несколько миллиметров, и снова покинул его тело. «Медленно и осторожно… Что ж, буду знать»
— Остановись, — не просьба, но где-то на грани. Катце сам не заметил, как перешел на «ты» и забыл всякую осторожность. Сопротивляться ласкам оказалось куда сложнее, чем грубости, но это повергло монгрела в отчаяние. «Я не буду этого делать… Не должен…» С губ сорвался сдавленный стон. Ощущения немного неприятные, но не болезненные — они почему-то побуждали закрыть глаза, дышать чаще и не сопротивляться.
Преодолевая сопротивление буквально мёртвой хваткой вцепившейся в его запястье руки монгрела, Рауль переместил руку чуть выше и, положив палец на губы Катце, тихо произнёс:
— Тише, не говори ничего. Всё равно вряд ли сможешь сказать что-то умное, так что лучше помолчи.
Пальцы тем временем попытались пройти глубже, но Катце явно не был к этому готов, поэтому рука Рауля переместилась выше, пройдясь по всей длине шрама и остановившись на судорожно поднимающемуся и опускающемуся в такт дыханию животу монгрела. Позволив себе, наконец, прикосновение всей ладони, блонди с непонятной улыбкой — выражающей то ли издевку, то ли задумчивое состояние обладателя — поглаживал живот Катце лёгкими невинными движениями.
Катце стиснул зубы, сдавшись перед неизбежностью происходящего. Втаптывать в грязь людей у Блонди было в порядке вещей, ломать — тоже. То, что сейчас делал Рауль, было омерзительнее в сто раз, чем простое пэт-шоу или изнасилование. Он ломал сущность Катце, его душу. Эм добивался не просто подчинения, а зависимости — эмоциональной зависимости от себя. Но блонди не способны на любовь…
Внутри монгрела поднималось неуемное отвращение — еще немного, и оно вырвется наружу подобно урагану. Катце уже был готов творить необдуманные вещи. Несколько минут, которые он безропотно позволял Раулю ласкать себя, только усугубили ситуацию и сыграли роль детонатора. Монгрел вдруг извернулся и отбросил руки Второго Консула от себя, после чего метнулся в сторону.
— Хватит… — тяжело дыша, бросил он. — Хватит.
Катце знал, что разозлит Рауля этим, но факт того, что ласки Советника, мягкий голос, эта манера успокаивать, ломают его, был намного хуже. Пусть бьет, привязывает, делает что хочет, только не приручает…Не приручает…
«А вот и гордость во всей своей красе…» — Рауль был более чем доволен: эксперимент развивался вполне в созданных им рамках. Впрочем, того, что осознание ситуации придёт так резко и монгрел вывернется так быстро, блонди не совсем ожидал, поэтому отпустив его, задумался. Связать Катце сейчас — значит разрушить все, что уже создано, а этого ему край как не хотелось — поэтому оставалось одно — то, чего блонди всеми способами ранее старался избежать, но сейчас приоритеты менялись с катастрофической скоростью, что давало некоторую свободу от прежних устоев и принципов.
&;nbsp; Пользуясь своим преимуществом в скорости, реакции и физической силе, Рауль перегнулся через кушетку и схватил уже пытавшегося бежать из лаборатории монгрела за кисть руки. Резко дёрнув на себя, Эм вынудил дилера фактически упасть к себе на грудь.
— А твоё тело говорит обратное… — нахмурившись, произнёс он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало пугающих ноток. — Так кому из вас верить?
Одна рука блонди по-прежнему сжимала запястье Катце, вторая опиралась на кушетку за его спиной. Таким образом, монгрел оказался в таком месте, куда попасть практически не возможно — в объятиях Второго Консула Амои.
— Вы ошибаетесь, — Катце снова перешел на официальное обращение, что выдавало его страх и панику. И было от чего запаниковать — Блонди в принципе не прикасались голыми руками ни к кому и ни к чему, а уж прижимать к себе монгрела — вообще что-то из ряда вон выходящее. Дилер черного рынка слишком хорошо знал нравы этих созданий, и слишком плохо — что у них на уме. Рауль зашел чересчур далеко по всем меркам Танагуры. Увидь их сейчас кто-нибудь, и он может полететь с места Второго Консула, а Катце в лучшем случае отправили бы в Раная-Уго — сдыхать в этом проклятом аду! Он слишком хорошо помнил урок со шрамом, а потому касания Рауля сейчас стали равносильны смертному приговору.
