говорю я и вижу, что на арену лезет шестёрка с ножом.
Да, этого парня мне так и не представили. Впрочем, это было не очень и важно.
— Думаешь, раз научился каким-то там единоборствам, то теперь весь мир перед твоими ногами? Посмотрим, как ты будешь говорить с дыркой в брюхе, — говорит шестёрка и бежит на меня с ножом.
Одновременно с этим, как бы ненавязчиво, меня обходит со спины ещё один низкорослик.
Я до последнего делаю вид, что не замечаю его, будто сосредоточил всё внимание на ноже. Они же привыкли, что нож всегда пугает жертву, и я подыгрываю им. Вот только они ошиблись, и я здесь не жертва, совсем нет.
Противник без остановки размахивает своим ножом направо и налево, ощущая свою власть над ситуацией в этот момент. Раз за разом я отпрыгиваю в сторону, но часть ударов всё равно достаёт меня, оставляя небольшие, но жгучие порезы на теле.
Приходится терпеть ради нужного момента. Да и не смог бы я уходить чисто, тело, несмотря на имеющиеся мышцы и развитые связки, совсем не готово к реальному бою.
Наконец настаёт подходящий момент, и когда вторая шестёрка, оказавшись за моей спиной, пытается схватить меня, я делаю резкий рывок вперёд и, хватая руку первого, ударяю по кисти, выбивая тем самым нож.
Раздаётся болезненный стон и попытка первого меня инстинктивно ударить, чтобы освободиться от захвата, но к его несчастью, он летит прямо на низкорослика. Я же не собирался подставляться с самого начала.
Тот пытается поймать своего товарища, и у него это получается, но к его несчастью, я всё же быстрее, и пока они возятся, то оказываюсь у него за спиной и вырубаю его ударом ладони по шеи.
С этим покончено, но сам бой ещё не завершён.
Глава 8
Остаются двое. И тот толстяк, которого назвали Пончиком, в отличие от трусливого Ромеро, уже представляет угрозу. Пусть он этого и не демонстрировал открыто, но я давно уже научился не оценивать противника только по его внешнему виду. Те же маги могут выглядеть как угодно, но ничто не мешает ему быть тем, кто сожжёт тебя за секунду.
Всё это время этот высокий и крупный парень стоял в сторонке и внимательно следил за моими движениями, будто оценивал их.
— Я готов, — говорит Пончик и принимает боевую позу.
— Что, даже не будешь разглагольствовать тут, как твои дружки в попытке показать свою значимость и мою ущербность? — снова провоцирую врага, однако тот остаётся спокоен, как скала.
— Не вижу смысла в этой показухе. У меня ещё есть достоинство. Уступаю право напасть первым, — говорит он, после чего я резко сокращаю расстояние и бью ногой по коленям.
Моей реакции не хватает, чтобы попасть, после чего в меня летит ответный удар. Резко подставляю руку под удар и едва не теряю равновесие, делая несколько шагов назад.
Толстяк пытается закрепить успех и продолжает натиск, однако тщетно — я резко отпрыгиваю назад и вместе с тем хватаю его руки, потянув их на себя. Тот на удивление оказывается более крепким парнем, чем я рассчитывал, и у меня не получается сдвинуть Пончика с места.
Здоровяк пользуется этим шансом и притягивает меня к себе, перехватывая инициативу.
Понимая, что любой его один удар может меня уложить на землю, я заставляю тело непривычно изогнуться. Так, что тело простреливает болью, но мне не впервой выдерживать подобное.
И в момент, когда Пончик притягивает меня к себе, я изворачиваюсь на девяносто градусов и заезжаю ему ногой в район виска.
Толстяк с грохотом падает на пол ринга, а я чувствую, что растянул сухожилия на левой ноге, и что та отказывается работать как надо. Вкупе с небольшими порезами на груди становилось неприятно, но хотя бы терпимо.
Демоны, что за слабое тело!
Пора заканчивать. Плевать на боль и мелкие раны. Если промедлю хоть немного, то просто не вывезу этот бой — надо действовать, пока адреналин кипит в крови.
— Браво. Я тебе стоя аплодирую, — издевательским тоном произнес ухмыляющийся Ромеро. При этом сам он на ринг не спешил. — Ты их всех раскидал в одиночку. Только ты всё ещё бездарный князь, который тратит деньги своего богатенького папочки куда попало. Однако я готов помочь. Представляешь, насколько я щедрый? Забери свои слова назад, извинись и хорошо, я буду добр и не стану тебя убивать. Не думаю, что кто-то будет лить по тебе слёзы, а Женёк?
— Убивать? Да что ты говоришь. Ну и как ты меня собрался убить, если сам уже дрожишь от страха? — спросил я, почувствовав от него боязнь, которую он пытался скрыть за нелепой бравадой, только вот мимика и непроизвольные движения руками его выдавали с головой. Не умел Ромеро контролировать лицо в подобной ситуации.
Я не просто так назвал его трусом. Стоило ему реально осознать, что дело запахло керосином, как он сразу же захотел сбежать. Тем более, верных подручных у него теперь не осталось, однако жадность и возможная победа удерживали его на этом месте.
К сожалению, я не производил на него нужного впечатления, чтобы парень смирился со своим положением.
— Магия! Ты сам оплатил мне курсы пробуждения! И сейчас я покажу, чему научился, — поспешно и сбивчиво говорит он и, даже не взбираясь на ринг, прямо с места, вытянув руки, начинает творить заклинание.
Если бы кто-то намеренно делал топ по самым долгим и неумелым плетениям заклинаний, то Ромеро точно попал бы в десятку лучших. Да любой другой одарённый его бы уже десять раз убил за это время.
Да даже не одарённый, блин, простому крестьянину хватило бы времени подойти и ударить по нему вилами или чем-то увесистым. Ну что это такое? Его даже бабушка успела бы клюкой по спине шандарахнуть, пока Ромеро тут что-то пытается изобразить.
Проходит четыре секунды, пока он наконец создаёт самый простой конструкт, который мне доводилось видеть. И то, он ещё не завершён, и Ромеро требуется время, чтобы всё доделать.
Я не очень спешу, так как успеваю перепрыгнуть за ринг и практически вплотную оказаться возле него. Даже тогда он не успевает ударить по мне заклинанием.
Будто этого мало, он закрывает глаза и, делая шаг назад, начинает кричать:
— Ты что творишь? Мы же оба сгорим!
Я лишь закатываю глаза и прохожу мимо него, в сторону, где лежит швабра. На такого тратить мои силы даже как-то чересчур.
Мой бывший «друг» даже не удосуживается обернуться в мою сторону, чтобы перенаправить заклинание. Скорее всего, даже не умеет этого делать, привыкнув попадать по неподвижным мишеням, из-за этого считая себя круче гор.
— Какой же ты всё-таки мусор, — говорю я ему за спиной, и лёгким движением руки, собирая крохи маны возле своих пальцев, ломаю его и так шаткое плетение.
Будь это старый я, мне даже не пришлось бы шевелить и пальцем, но боюсь, сейчас мой разум и тело к таким нагрузкам готовы не были. Так что лучше по старинке, как на уровне ученика, только постигающего азы.
Тем более, бой на этом закончился.
С моей «помощью» он не смог до конца создать заклинание. Более того, из-за такого грубого прерывания, вся отдача от неиспользованной маны ударила по его ядру.
— А-а-а-а-а-а-а-а!!! — резко завыл он, схватившись за грудь, и упал на землю, безостановочно кашляя кровью.
Пусть со мной такого не случалось в прошлом, но я слышал от тех, чьё ядро так или иначе было повреждено или полностью уничтожено — что это ни с чем несравнимая кратковременная боль. Только она кратковременная ровно в момент нанесения урона, а потом это постоянно тянущая боль, которая может свести с ума — самое неприятное, что может случиться с одарённым.
Ощущения такие, будто внутри твоего живота происходит взрыв, задевающий все внутренние органы. Только эта боль — прелюдия для тех, кто по-настоящему силён. Ведь подобные раны почти невозможно залечить ни в моём, ни в этом мире. А значит, все старания, все те жертвы и потраченные годы для того, чтоб стать сильнее, идут демонам в пасть.
Многие после такого покидали мир раньше отведённого срока, не желая смириться с судьбой…
Однако это точно не относилось к Ромеро. С его никудышным талантом, у меня даже язык не повернулся бы назвать его личинкой мага, настолько ужасно было исполнение его конструкта.
Многого он от лишения ядра точно не потерял, а поэтому надо было закончить начатую месть.
— С… Су… К-как… Убью… — захрипел
