Будто само сорвалось, сознался, что пистолет был на самом деле… Ну, и… Прости, короче, что подставил так…
— Ладно, бывает.
— Слушай… А ты можешь его вернуть? А то они мне житья ведь не дадут… И тебе ведь тоже… Это, короче… от Сироты люди были.
— Сироту я не знаю, — пожал я плечами. — Кто такой?
— Ну кто, все они такие… бандиты… наверное… Сирота тип мерзкий, я его видел несколько раз. Его ещё Бульдогом называют. Если он в глотку вцепится — не отпустит, пока своего не добьётся. Батя так про него говорил. Мне кажется, это сейчас разведка была, типа присмотреться пытались.
— Судя по тому, что они про родителей говорили и девушку, то обо мне они ничего не знают, да?
— Я точно ничего не говорил. Ну… почти ничего…
— Ладно, хорошо, что домой не пришли, а то как бы мы с тобой вдвоём три тела выносили, да? — подмигнул я. У меня и ковров-то столько не найдётся.
Он невесело улыбнулся.
— Правда в том, что ствола у меня действительно нет, — продолжил я. — Но я подумаю, как эту ситуацию разрулить. Только ничего больше не рассказывай, лады?
— Да я и не знаю больше ничего, — виновато ответил он.
— Даже, если узнаешь. Хорошо?
Он кивнул.
Попрощавшись с Храповым, я пошёл на остановку, сел в автобус и поехал в кафе «Встреча».
Там было по-кабацки дымно и угарно, только медведей на цепи не хватало и цыган с гитарами.
— А-а-а, коммунистическая молодёжь! — замахал мне из-за дальнего столика Сапфир. — Ходи сюда, краснопёрый.
Он был хорошенько под мухой, это читалось невооружённым взглядом.
— Кто празднику рад, сутра бухает, да? — улыбнулся я, усаживаясь рядом с ним на освобождённое для меня место.
Сапфир нетрезво повис на мне всей массой, изображая дружеские объятия.
— Мы уж третий день газуем! — заржал он и плеснул в тут же появившуюся рюмку изрядную дозу водки. — Давай, за социальную близость! Пей!
— Язвенник я.
— Всё равно, — замотал он головой. — Уважаешь?
Пришлось разок уважить.
— О! Молодец! Правильно! А мы тут лоха одного…
Он тяжело на меня глянул и понизил голос:
— Обули. Т-с-с… Никому! Гуляем, короче. Всем коллективом!
Он заржал.
— Понятно, — усмехнулся я.
— Чего хотел-то? По делу или так?
— Навестить вот решил.
— Ну, молодец, — хлопнул он меня по спине.
— Олег Николаевич, а вы Сироту знаете?
Он поморщился.
— Нахер он тебе нужен? Редиска, нехороший человек, падаль. Мутный он, лучше не связывайся. Целее будешь. Чмо конченое. Либо попку из тебя сделает и сдаст мусорам, либо мочканёт и скажет, так и было.
Я нахмурился.
— Чё? Влип уже?
— Нет пока.
— Ну и держись подальше тогда. Я говорю, он тебя использует, а потом спишет. Или в расход пустит, или подставит.
— Понял, Олег Николаевич, спасибо за справочку. А как там с моей просьбой, кстати? Только не кричи на весь трактир, ладно?
— Кого поучать вздумал! — недовольно прогремел он и грохнул кулаком по столу.
Внимания на это никто не обратил, поскольку там уж и без того был полный бардак.
— Так чего?
— Есть дура одна, — глубоко и тяжело кивнул он. — Но не такая, как надо.
— В смысле, не такая? — уточнил я. — Не ТТ что ли?
— ТТ, — сказал он и цыкнул зубом. — Только на ней, на дуре этой, столько мусоров висит, беда просто. А вот с чистой проблема пока. Но…
Он прервался и снова наполнил рюмки.
— Но, Сапфир сказал — Сапфир сделает! Скоро будет! Не сейчас, а недели через две. Или через три. Ну и по бабкам. Грязная триста, чистая две штуки.
— Олег Николаевич! — удивлённо воскликнул я. — Не по-людски как-то. Одной рукой обнимаешь, а другой обдираешь, как липку. Это как понимать?
Он снова заржал, погрозил мне пальцем и вылил в горло содержимое рюмки. Сморщился, крякнул и захрустел солёным груздём.
— Эх, груздочки, да со сметанкой, да с лучком, да с хлебушком чёрненьким. Да? Налетай, не стесняйся.
— Высокая цена, — не дал я сбить себя с основной темы.
— Ладно, — милостиво согласился он. — Постоянным клиентам уменьшим. Полторы за обе.
— Штуку за обе.
— Нет. Тысяча четыреста пятьдесят.
— Тысяча пятьдесят.
— Тысяча четыреста! — азартно ответил он.
Сошлись на тысяче трёхстах семидесяти пяти.
— Грязную завтра получишь, а чистую ждать надо. Но бабки вперёд. Сечёшь?
— Бабки будут, только вот вопрос гарантий надо бы обсудить.
— Ты чё, фраер, мне не веришь? — взревел он на всё кафе. — Думаешь, кину⁈
— Тебе как не верить, — пожал я плечами. — Я себе не верю, а тебе верю.
— То-то же! — сразу успокоился он. — А чё тогда?
— Есть ли гарантия, что второй ствол чистый будет?
— А-а-а, вон ты о чём. Есть гарантия.
Он наклонился ко мне и, обдавая алкогольными парами, прошептал прямо в ухо:
— Есть маза. Прямо от узбеков. Горячая тема, из Афгана завозят. Смекнул? Знаешь, чё там за замес сейчас?
— Знаю, — кивнул я. — Так это с армейских складов? С трофейных?
— Тихо ты, не ори, — рыкнул он и внимательно осмотрелся по сторонам.
Но шайка-лейка отрывалась в праздничном режиме, слушая Вилли Токарева.
Чубчик, чубчик, чубчик кучерявый,
А ты не вейся на ветру…
— Тогда мне ещё кое-что надо будет. Бесшумные, с глушаками. И пару-тройку револьверов.
— Ты в киллерá что ли податься решил? — опешил Сапфир.
— Пусть будет, — пожал я плечами. — Жизнь длинная, мало ли что. Запас карман не тянет. И тебе хорошо. С одной стороны, лавэ поднимешь, а с другой, заработаешь на будущее репутацию.
— Так может и калашей прикупишь? — усмехнулся он. — Или гранатомётов?
— Пока нет, а потом увидим.
Он захохотал и снова наполнил свою немаленькую рюмашку.
В понедельник утром меня вызвала Ткачиха, практически сразу, как я зашёл в отдел.
— Жаров! — хмуро и не реагируя на моё приветствие начала она. — Ты что опять натворил?
— Натворил? — усмехнулся я. — Много чего. Даже и не знаю, что именно вас занимает, Зинаида Михайловна.
Она набрала воздуха, и грудь её
