было что-то про…
Марина Аркадьевна продолжила вещание в режиме радио, но я отвлеклась и негромко обратилась к Марии, которая пристально рассматривала ничем не примечательный куст снежноягодника.
— Кто все эти люди, про кого она говорит?
— Спокойно, — тихо отозвалась Мария, беззаботно махнув рукой.
Упорствуя в своем стремлении познать истину, я встала между ней и так живо интересующим ее кустом:
— Но о чем речь вообще? Я не понимаю!
— Да нормально все, — быстро шептала Мария, — обычно мы сразу натравливаем Марину Аркадьевну на чиновников и она внушает им разумное, доброе, вечное до потери ими сознания и ориентации в пространстве. Они сразу становятся значительно более податливыми и покорными…
— Но сейчас тут чиновников нет, — отметила я очевидное.
— Н-да, — с деланным замешательством Мария медленно осмотрела округу и застыла глядя куда-то вдаль.
— Так что нам делать-то? До завтра тут торчать? — не унималась я.
— Дождемся Алену, — Мария перевела взгляд в сторону главного входа в парк, — она подскажет, что делать.
Стояла удушающая жара. Высоко в лазурной пустоте неподвижно повисли величественные, ослепительно сияющие белизной облака. Пыль из-под колес КАМАЗов и выхлопы пропитали горячий воздух и делали каждый вдох омерзительным. Мы ждали минут десять, не дольше, но время тянулась как резина.
Наконец, возле главного входа в парк остановилось такси, из него выскочила пухлая, невысокая блондинка. Приметив нас, она тут же, не мешкая, но и не торопясь, прошла через ворота прямо к нам.
— Ну, и где ваши депутаты? — еще раз хорошенько осмотрев наше жидкое сборище и поздоровавшись, строго спросила она. В отличие от нас, по-летнему расслабленных и одетых непритязательно, она выглядела строго и элегантно в синем, струящемся платье.
— Тут у нас — не там у вас. Все депутаты — единорожики, — усмехнулась Мария, — На носу выборы. Они наверняка сейчас натаскивают своих гончих старушек голосовать как надо.
— Понятно, — Алена презрительно поджала губы. — Еще кого-нибудь ждем?
— Нет, — отозвалась Мария, остальные печально покачали головами.
— Тогда приступим! — Алена резко развернулась и ловко нырнула через дырку в заборе. Мы тут же последовали за ней. Ветер раздувал ее широкий, длиной до щиколоток, легкий подол. Будто Свобода, сошедшая с картины великого художника и ведущая за собой народ, она стремительно направилась к экскаватору и через мгновение отважно перегородила ему путь.
— Прекратить работы! Где главный? Зови главного! — орала Алена, энергично размахивая руками.
Из кабины вылез загорелый дядька в шортах и шлепанцах. Он стянул со спинки сидения оранжевую жилетку, накинул на себя, спустился на землю и принялся звонить по телефону, стараясь держаться подальше от подгоняющей его Алены, но и не отходить слишком от брошенной им техники.
— А что так можно? — спросила я у Марии Соловьевой. Столь неожиданный ход поразил меня своей смелостью и легкостью. Правда, я была не особо опытна в организации и проведении протестных мероприятий.
— Не думаю, что это этично, — вместо Марии подала голос Марина Аркадьевна, — но…
— Да наплевать! — перебила Псина.
— …но деваться нам сейчас некуда. Надо работы останавливать. Надо было бы привлечь кого-то более опытного, но у Алены практика тоже есть. — невозмутимо закончила Марина Аркадьевна свою мысль.
Мария Соловьева фыркнула. Крупным планом она снимала на свою камеру дядьку, разговаривающего по телефону. Тот все время норовил повернуться к ней спиной, но Мария совершенно безжалостно его преследовала.
— Что вы чувствуете, нарушая закон? — то и дело обращалась она к нему.
Марина Аркадьевна бродила по округе и фотографировала навалы щебня, песка и земли вперемешку с травой. Разломанный берег раскинулся перед нами безвольно будто бездыханная жертва насилия с выпотрошенными кишками. А я, наткнувшись на свежий труп давнего друга, в ужасе смотрела на него и не знала, что делать. Жаль, что молитвы мои возносились в пустое небо, а не валились метеоритами на головы тех, кого я проклинала.
— Надо все актировать срочно, — отвлек меня от гнетущего созерцания ровный голос Марины Аркадьевны. Она рылась в своем потрепанном туристическом рюкзаке.
— Стукнуть что ли в миграционку? — предложила Псина. Как ястреб, приметивший свою добычу, она наблюдала за рабочими в оранжевых жилетах. Тараканами они спешно расползались с места преступления. Рядом с Псиной остановилась Мария, чтобы снять их побег.
— Рано пока, — ответила она Псине. — Мы здесь бьемся не против наших братьев-пролетариев из дружественных республик, а против системы, что заставляет их пренебрегать законами нашего дорогого отечества.
Марина Аркадьевна протянула мне несколько разлинованных листов с заголовком "АКТ" и детскую книжку "Сокровища Древнего Египта" в качестве твердой подложки. Я взяла ручку.
— Так. Пиши, — скомандовала она, со вздохом собираясь с мыслями. — Первое, повреждение почвенного покрова в результате проезда тяжелой строительной техники… Потом приложим к нашему заявлению в природоохранную прокуратуру. Записала? Так. Надо сфотографировать. Второе, отсутствуют защитные ограждения кустарников и стволов деревьев.
— А вот и ответственные должностные лица! — оторвала нас Мария Соловьева от подсчета ущерба, нанесенного природе.
Лица эти имели крайне недовольное выражение. Двое суровых мужчин угрожающе надвигались на нас. Один из них было особенно хмур и широк. Он носил густую черную бороду, слоновьи ляжки и тяжелый живот, игриво выглядывающий краешком из-под плотно облегающей черной футболки с надписью "ARMANI". На волосатых пальцах солидно сверкали золотые перстни.
— Чё здесь делаете? — вместо приветствия обратился к нам широкий мужчина.
— Снимай все, что происходит, — тихо попросила Алена Марию Соловьеву, — но постарайся меня в кадре не светить.
— Я помню, — буркнула Мария и направила камеру на вновь прибывших.
— Добрый день, господа! — Алена обратилась к суровым мужчинам с приветливой улыбкой. — Мы настоятельно хотим ознакомиться с разрешительными документами на осуществление работ на данной природной территории.
— Особенно интересует акт государственной экологической экспертизы, — вставила Марина Аркадьевна.
— И информационный щит почему-то отсутствует, — добавила Псина от себя.
— Вы ваще кто такие? — мотнув головой, как бык перед рывком, широкий мужчина решил прояснить обстановку.
— А вы? — отказалась прояснять ситуацию Алена, Мария Соловьева с камерой подошла поближе.
Широкий мужчина обвел всех полным презрения взглядом и попытался отвернуться от камеры. На секунду мне показалось, что сейчас случится отвратительнейший эпизод насилия, но он сдержал порыв и нехотя ответил:
— Я прораб.
— Хорошо, уважаемый господин прораб, вы понимаете, что, осуществляя здесь деятельность без соответствующих документов, вы подводите себя и свое руководство под уголовную ответственность? — Алена говорила с ним мягко и доверительно, будто желала всем присутствующим только добра и поэтому вынуждена была предупредить о самых страшных последствиях столь предосудительного поведения.
— Ты кто такая, чтобы мне указывать? — задал прораб наводящий вопрос.
— Мы жители этого района, — Алена оставалась невозмутима.
— Тогда идите знаете куда, жители? — тактично предложил прораб направление дальнейшего следования.
— Так! — восторжествовала Псина, — я
