И тут, как бы специально, очкарик схватил со стола какую-то бумажку и удалился за дверь, даже не глянув на Володю, вроде его и не было в кабинете.
— Девушка, а вы не поможете мне? — осторожно начал Володя.
— В чем именно вам помочь?
— Да вот, понимаете… — И он повторил, что несколько минут назад говорил секретарше в приемной.
— Очень вас понимаю, но это не мой вопрос. Я занимаюсь только спецодеждой, — сочувственно сказала девица. — И сомневаюсь, что вам поможет сам Евгений Алексеевич, если у леспромхоза использован лимит. Что же касается низовых звеньев— лесоучастков, то мы с ними вообще не имеем прямых связей…
— А где мне найти прямую связь? — двусмысленно спросил Володя, краснея. Была — не была! — Как хоть вас зовут, скажите?
Девушка улыбнулась, охотно сообщила:
— Ольга Викторовна. Старший инженер…
— Владимир Сидельников, — сказал Володя. — Представитель героической армии лесорубов. Передовик производства, между прочим, не просто так…
— Значит, вас направили в качестве пробивной силы, — усмехнулась она с пониманием.
— Сам напросился, — сказал Володя. — Что ж, стоять под елкой и ждать, пока цепочка свалится с неба? У бога нет запчастей, сами понимаете…
— Да, пожалуй, руководство не ошиблось в выборе пробивной силы, — сделала комплимент Ольга Викторовна. — Чувствуется, что вы добьетесь успеха.
Володе это показалось хорошим знаком. Он посмотрел на часы, предложил:
— Не согласитесь ли, Ольга Викторовна, пообедать со мной в ресторане? Время как раз приближается…
— Я?! Пообедать?! С вами?! — поразилась она настолько, будто ей предлагали бог знает что. — Не-ет, — она улыбнулась. — Я обедаю с мужем. Дома… — И, опустив подсиненные веки, добавила: — Мой муж летчик гражданской авиации, командир ТУ-134. А сегодня у него выходной.
— Прошу прощения, — смущенно сказал Володя и почувствовал облегчение от того, что роль ресторанного кавалера при этой девице сама собою отпала. И все-таки… дело-то надо делать! — А этот товарищ?.. — Володя кивнул в сторону пустого стола, откуда пять минут назад выпорхнул очкарик.
— Вадим Дмитриевич?.. Поговорите с ним. Но… — Она задержала дыхание, что-то обдумывая, и как-то доверительно посоветовала: — Но лучше поговорите с ним наедине. Он работает у нас недавно… И человек довольно своеобразный…
— Я понял, — сказал Володя. — Поговорю без свидетелей. Подожду его в коридоре. — И, благодарно кивнув, вышел в коридор, пристроился у окна напротив кабинета номер шесть, закурил, стал караулить очкарика, обдумывая, в какой плоскости повести разговор: убеждать в государственной важности своего дела или же прикинуться этаким битым снабженцем, знающим всю подспудную кухню, и ясно намокнуть на наличные.
Однако при мысли о таком намеке у Володи неприятно екнуло под сердцем. Кто знает, какой человек этот очкарик. Ведь не примут в такую солидную организацию проходимца и взяточника. Эта девица сказала «своеобразный». Как понимать? Ляпнешь насчет благодарности и наличных, а он тебя матом! Хуже того, может позвонить куда надо, шум поднять. Тогда вывезут наружу незаконность командировки и достанется всем: Козюбину, главбуху, ему, Сидельникову. Ведь не маленький, знал, на что соглашался. Заведут дело, даже посадить могут…
Очкарик не шел долго. Володя искурил папиросу, захоронил окурок в ящике, из которого росла по-северному бледная китайская роза, нетерпеливо посмотрел на часы: время приближалось к обеду. Он шагнул к кабинету, приоткрыл дверь, просунул в щель голову. Ольга Викторовна, сидя за столом, подкрашивала губы, видимо, уже собиралась домой кормить своего летчика.
— Не скажете, может, Вадим Дмитриевич ушел совсем? — спросил Володя, чувствуя себя виноватым за то, что помешал женщине заниматься туалетом.
— Придет, — уверенно сказала она, и пошевелила губами, раскатывая только что нанесенную на них помаду. — Обязательно придет. Потерпите…
И тут прокатился звон: высокий, взволнованный, как крик пароходного ревуна. Володя захлопнул дверь, отошел к окну и занял прежнее место под китайской розой. Из кабинетов валом пошел народ, будто сотрудники «Лесоснаба» стояли, как спринтеры, на старте и ждали выстрела, чтобы рвануться вперед за призовыми местами. Некоторые, проходя мимо Сидельникова, роняли на него безразличные взгляды, другие проносились мимо, не повернув головы.
Из кабинета номер шесть вышла Ольга Викторовна. Теперь Володя увидел ее в полный рост и отметил, что она ничего себе, фигуристая и вообще… чем-то неуловимым напоминает Лиду из купированного вагона. Но эта была, конечно, грубее, проще и наверняка не сказала бы, что «История любви» — мелодия двоих, под которую хочется войти в ночное море. Нет, эта до такого не додумается. И любит она, видимо, не Френсиса Лэя, а песни про летчиков, что-нибудь вроде «Там за горизонтом» — или «Не улетай, родной, не улетай»…
Она повернула и оставила в двери ключ, поправила на плече длинный ремешок от замшевой сумочки, висевшей на бедре, и, даже не глянув в Володину сторону, засеменила по коридору. Володя машинально ощупал для чего-то боковые карманы: проверил наличность, свою и государственную. Все было на месте, наличность дожидалась своего звездного часа, а он все не шел, этот час, и неизвестно было, придет ли. «Лесоснаб» в эти минуты казался Сидельникову последней надеждой. Даже не «Лесоснаб», а единственный его заурядный представитель — низкорослый очкарик Вадим Дмитриевич, в которого Володя вдруг смутно поварил…
Он захоронил еще один окурок под китайской розой, и когда вминал его в затвердевший грунт, маскируя образовавшуюся вороночку, в это самое время из бокового коридора стремительно вынырнул Вадим Дмитриевич. Володя, так и не решив окончательно, в какой плоскости вести разговор, шагнул навстречу представителю отдела запасных частей и вспомогательных материалов.
— Вадим Дмитриевич, разрешите обратиться, — по-солдатски выпалил он.
Вадим Дмитриевич остановился, коротко глянул на Володю сквозь толстые стекла своих очков и часто заморгал воспаленными веками, какие бывают у людей, страдающих хронической бессонницей.
— Обращайтесь, — чуть насмешливо разрешил Вадим Дмитриевич, тормозя взгляд на Володином галстуке, съехавшем с оси. Сам ом был одет модно: ботинки на толстой подошве, клетчатые брюки, довольно потертый замшевый пиджак поверх тоненького свитера с высоким воротом.
— Говорят, вы заведуете запасными частями, — заискивающе начал Володя, стыдясь собственного голоса, таким он был приниженным, просящим.
— Говорят, — все с той же насмешливой снисходительностью согласился Вадим Дмитриевич. — Вы что, не верите?
— Верю. Потому и хотел обратиться… так сказать по вопросу…
— А вы, простите, кто такой и откуда?
— Я — Сидельников. Владимир… Агент Кусинского лесоучастка. — Он суетливо достал свое командировочное удостоверение, протянул его инженеру.
— Понятно, агент Сидельников. Хотите купить славянский шкаф?
— Что? — не понял Володя.
— Шкаф продан. Есть никелированная кровать. С тумбочкой. — Вадим Дмитриевич направился к своей двери, держа в руке Володино удостоверение в развернутом виде. — Это я шучу, — сказал он, поворачивая ключ. — Нам шутка строить и жить помогает. Особенно в обеденный перерыв.
— Точно, — поддакнул сбитый с толку Сидельников. Но ему начинал нравиться этот веселый очкарик, который с первого взгляда показался сильно деловым и замкнутым.
В кабинете Вадим Дмитриевич присел на край своего стола и прочитал командировочное удостоверение.
— А где находится этот Кусинский участок? — спросил он тоном следователя.
— В Кусинске.
— Я понимаю, что не в штате Колорадо. Какой леспромхоз?
— Заозерский.
— Есть такая точка на карте. И что?
— Знаете, какое дело…
— Пока не знаю. И предпочел бы узнать после обеденного перерыва.
— Давайте пообедаем вместе, а заодно потолкуем, — обрадовался Володя. Возможность завести более тесное знакомство сама шла к нему в руки.
— Вербуете, агент Сидельников? — Вадим Дмитриевич часто заморгал воспаленными веками.
— Я человек прямой, без подвоха, — .сказал Володя. — Вы не думайте…
— А что вам, собственно говоря, от меня надо? — вдруг серьезно и строго спросил инженер.
— Цепи нужны, — выпалил Володя. — Пильные цепи для «Дружбы».
— Наряд есть?
— В том-то и дело…
— Тогда какой же вопрос?
— Затем и приехал…
— В леспромхоз обращались?
— Обращались. Лимит, говорят, забран на год вперед.
— А я тут при чем? — развел руками Вадим Дмитриевич. И Володя вдруг окончательно понял, что инженер замкнул круг официального поиска. Но в голосе его Сидельников уловил нечто вроде: «Я-то могу, но без перчаток меня не возьмешь».
