Я поднялся и снял штаны. Несс села на край кресла, всё ещё дрожа от слабости — я выпил её досуха и хотел того же ощущения от неё. Нереального для меня, но я почему-то надеялся…
Понимая, что первый раз ей может быть трудно преодолеть себя и принять мой запах, взял бокал с вином и тонкой струйкой полил на свой лобок и член. Капли текли по нему, срывались с головки и катились по яйцам. И от прохладной, чуть пощипывавшей влаги он вздрагивал.
Это была пытка — кусачая прохлада на горячую плоть, разница ощущений… я застонал, взял зверя рукой и придвинулся ко рту девушки.
Она приоткрыла его и послушно припала губами к головке. Нехитрое прикосновение, но от него задрожали ноги и скрутилось в паху. Толкнулся глубже — и рот её был тесным. Застонал от тёплой волны предвкушения, родившейся у основания члена и растёкшейся по телу.
— Открой рот шире и спрячь зубки, девочка… — Я сжал между ладоней её голову и потянул на себя, входя до упора в нёбо, двинулся туда-сюда несколько раз. Всё же рай существует! И он во рту у этой малышки. — Губки сожми крепче и помогай рукой — потискай его, немного сожми яйца…
Всему придётся учить, но потом она будет делать так, как мне нравится. Я снова задвигался, неторопливо, она засопела, дыша через нос, но обхватила ладошкой член и двигала в такт моим движениям. Тепло, приятно уже от того, что неумеха. Бесценно…
Я смотрел на её рот, она подняла глаза и встретила мой взгляд. Ободряюще улыбнулся и двинулся глубже, замерев и чувствуя, как по члену потекла волна жара. Выскользнул, давая вздохнуть, и снова ткнул головку ей в губы.
— Оближи и двигай рукой. Ты же смотрела порно. Трахни меня, Несси. Я хочу кричать от удовольствия, — голос будто подменили — он охрип и выцвел, как всё вокруг. Остались лишь мой зверский голод и её мягкие губы и горячий язык. — Несси… — застонал от удовольствия и прикрыл глаза, запрокинув голову.
Заложил руки за спину, показывая ей, что даю полную волю. Я мог кончить от одного её вида у своих ног, но это не утолит голод. Лишь даст отсрочку ей. А потом я буду трахать её снова. И снова. И снова. До тех пор, пока не упаду от истощения. А я не упаду долго. И истощение грозит лишь моему мозгу, силам, но никогда — возбуждению.
Сегодня — ночь разврата. Ночь располагает к откровенности. Ночью приходя лишь простые желания. Ночью легче продаются души дьяволу.
И я буду её трахать, пока она не станет собой, пока не закричит так, чтобы я кончил от этого крика, пока не почувствую, что выпил её до капли. А утром я сделаю ей предложение, от которого она не откажется. Они никогда не отказываются. Но ей я дам всё, что она попросит, всего лишь за одну мелочь…
— Пососи, Несси… Как я это делал тебе. — Я дотянулся до бокала с вином и снова полил на лобок и член. — Приоткрой рот, пусть вино попадёт на язык. — Несси послушно смешно оттопырила губу, ловя тонкую струю, а я все лил, текло по яйцам и ногам, по её подбородку и шее, по груди… — Давай, девочка, сильнее. Не жалей меня. Высоси до пустоты…
…которая грозит лишь яйцам, но не желанию.
Моё проклятье. Жажда трахаться — дольше, сильнее, быстрее… Потому что она — эта жажда секса — неутолима. Она выжигает мой мозг, мое тело, мою жизнь…
Несси принялась за дело смелее, а я подливал вино, пока оно не кончилось, и стонал от сладострастия, поджавшего мошонку. Девочка слизала вино горячим языком, и этот контраст прохлады и жара её дыхания лишал последних крох терпения. Аромат дорогого алкоголя и секса кружил голову. Вино кончилось, я взял стакан с не выпитым виски и уже растаявшим льдом и лил его на член рядом с её губами, опаивая девчонку алкоголем и своей похотью.
Огонь и лёд. Она и я. Земля и небо.
И волшебный язык невинной девочки, нежно скользнувший по всей длине по вене, окруживший головку. Мягкие, но упругие, как мякоть малины, губы, накрывшие ее, и острый кончик языка, проскользивший по кругу. Зубки, чуть задевающие тонкую кожу — того и гляди от непривычки сомкнутся… острые ощущения, будоражащие, волнующие…
И жар по телу волнами, тяжело раскатившийся в крови, выступивший на лбу, висках и груди потом… Слишком жарко. Слишком близко оргазм. Хочу ещё. Дольше. Чтобы она проглотила меня.
Но не в первый раз — я это понимал. Вынул член из её рта, она его закрыла и облизнула губы. Что ж ты творишь, девчонка?! Провёл пальцем по её нижней губе, мастурбируя. Нет, хочу в рот. Невыносимо хочу в её сладкий…
— Рот… Открой рот, Несси… — Она открыла, я снова скользнул в него, неглубоко. — Облизывай и глотай… — и снова полил на конец виски, чтобы попадало ей на язык.
Несси кружила им по головке и легонько сосала, а я терял дыхание, смотрел, как она глотает, чуть морщась, горьковатый напиток, спасая чувствительную кожу от алкогольного ожога, прижался к её рту, нажимая членом на нижнюю губу…
— Посмотри на меня, Несси…
Обжёг не алкоголь, а ее золотой взгляд, и я кончил, смешав элитный напиток с густой спермой. Кричал от оргазма, мастурбируя и выжимая ей в рот всё до капли и входя глубже, тыкаясь в твёрдое нёбо. Взорвался огнями наслаждения, упёрся руками в спинку кресла, нависая над девушкой и всё ещё двигаясь у неё во рту.
Минута невысказанного блаженства — то, ради чего я живу, и то, что меня медленно убивает. Но сейчас я счастлив и готов целовать каждый пальчик этой девочки, подарившей невероятное облегчение, пусть на минуту.
Кто не знает, как изводит не проходящее возбуждение, никогда не поймёт, как это здорово — не хотеть.
Я вынул член изо рта Несс и опустился на колени, покрыл поцелуями её груди, шею, лицо, слизывая и собирая винные дорожки, накрыл её губы и вылизал их, её язык и нёбо, ощущая хмельное дыхание девушки и чувствуя, что она обняла меня, подалась навстречу, огладила ладошками спину и притянула за шею.
Она так и не сняла халат, но и не стремилась запахнуть его. Мы целовались долго, Несси гладила моё лицо и грудь, скользила ладошками по плечам и шее, зарывалась в волосы до мурашек — так приятно было чувствовать её руки везде. Она уже сама неумело целовала, прижимаясь плотнее, а я отвечал и мысленно улыбался — вот такую Несси я и хочу. Настоящую, хмельную и развратную.
Я стащил с неё халат и бросил его на пол. Опустился на него, раздвинув ноги и облокотившись спиной на кресло, и усадил перед собой девушку, закинул её ножки за свои. Мы смотрел в окно на огни Лонг-Айленда и фонари на прогулочных яхтах, медленно проплывавших по проливу Ист-Ривер. Я гладил её, полностью доступную для меня, ласкал её соски, приподнимая груди, скользил кончиками пальцев по её раскрытым складкам, животу и бокам, наслаждаясь теплом бархатной кожи.
— Тебе не было неприятно, Несс?
— Я думала, что будет.
— Повторим без вина?
— Ладно.
Я глухо засмеялся — согласие прозвучало с поспешной готовностью.
— Несси, я хочу поговорить о твоём клиторе, — я потеребил его пальцами для убедительности.
— Никита, мне не хочется говорить об этом, — заёрзала девушка у меня в руках, отодвигая мою ладонь.
— Мы поговорим, потому что сейчас он для меня — самая важная тема. Ты не представляешь, но я теперь не забуду его никогда в жизни.
— Ник…
— Несс, что бы ты отдала, чтобы он был как у всех?
Девочка замерла и задумалась, припав губами к боку бокала и уставившись куда-то вдаль, в густоту полыхавшей огнями Манхеттена ночи. Я не мешал ей думать. Пусть назначит цену.
— Однажды я хотела продать почку и сделать операцию.
— И почём теперь почки?
— Тогда стоила сто пятьдесят тысяч.
— О-о, ты серьёзно подошла к делу…
Девушка действительно была настроена решительно, раз интересовалась ценой.
— Ты даже не представляешь насколько.
— Что такого сказал твой парень, что ты готова была пойти на такое?
Несси будто стала меньше. Я никак не мог понять, что за болван ей попался, что не оценил такую девочку? Надо быть полным кретином, чтобы…
— Что я не женщина и не мужчина, а гермафродит с недоразвитым… членом…
