Поначалу он был просто потрясен и не воспринимал советы доктора Пиччано. В его голове, например, никак не укладывалось чудовищное предположение, что Кона, вероятно, никогда не сможет говорить. Ведь ее нервные окончания, рефлексы, мышцы не пострадали, поэтому он, Гарри Даллен, человек, который никогда не ошибается, точно знал: своей настойчивостью, своей силой воли он добьется функционирования сложного устройства под названием человеческий мозг. Наука изучала человека вообще, психологию безликих людских масс, а в данном случае речь шла об уникальном существе, центре уникального мира другого существа – Даллена. Обычные правила здесь неприменимы.
Первый удар нанесла новость, что Кона и Мики должны жить врозь, ибо Кона представляла реальную угрозу собственному сыну. Она сама стала ребенком, объяснял Пиччано, все ее чувства сводятся к ярости, удовольствию, боли и страху. Младенцы, чувствуя себя обделенными, злятся, особенно, если речь идет о еде. Будь невинный крошка повыше и посильнее, он убил бы собственную мать, слишком рано отнявшую его от груди или не выполнившую его желание. А Кона была сильна, поэтому минутная вспышка гнева могла закончиться трагедией.
Кона всегда отличалась хорошим аппетитом, и теперь она желала питаться лишь шоколадом и мороженым, из-за чего не раз возникали бурные конфликты, когда Даллен пытался уговорами умерить ее аппетит. Поначалу Кона каталась по полу, пугала его безумными воплями, потом начала действовать более целенаправленно и однажды ударила его по лицу. Удар был болезненным, но куда большее впечатление произвел на Даллена быстрый переход от неудержимого гнева к шумной радости, когда он выпустил из рук леденец, из-за которого и возникла ссора.
Ему стало абсолютно ясно: Кона Даллен здесь больше не живет.
Гарри открыл дверь и вместо сиделки увидел на крыльце Роя Пиччано.
– Бетти немного задержалась, поэтому я предложил заменить ее.
Пиччано приветливо улыбнулся, сверкнув вошедшими в моду золотыми пломбами. Загар и буйная шевелюра делали его моложе своих лет, а подчеркнуто спортивный вид заставлял думать, будто его профессиональные занятия – лишь краткие перерывы между партиями в гольф.
– Спасибо, Рой. – Даллен отступил, приглашая доктора войти. – Знаете, я, наверное, подожду.
– Не беспокойтесь. Кроме того, мне не мешает почаще навещать своих пациентов.
Даллен отметил множественное число.
– Со мной все в порядке.
– У вас усталый вид, Гарри. Долго вы собираетесь так жить?
– Сколько потребуется. Мы уже обсуждали этот вопрос, разве не так?
– Не так! Это я обсуждал его, а вы над ним еще не начинали думать.
– Я ответственен за Кону, в каком бы состоянии она ни находилась.
– Прекраснейший пример того, о чем я говорю. – Пиччано не скрывал раздражения. – У вас больше нет обязательств перед Коной, потому что Коны больше не существует. Ваша жена умерла, Гарри. Вы теперь в ответе только за себя. Могут, конечно, произойти какие-то изменения, но одно я могу сказать совершенно определенно: недоразвитая личность, в которую превратится человеческое тело в соседней комнате, не будет иметь ничего общего с вашей женой. Вам следует понять это ради собственного блага.
– Ради собственного блага… – повторил Даллен, словно переводя слова с неведомого языка. – Долго мы будем топтаться в прихожей?
Кона лежала на голубом надувном матрасе и наслаждалась водоворотом цветных узоров, которые генерировал детский голопроектор. Она самозабвенно болтала ногами, и даже просторный халат не скрадывал ее полноты.
Даллен опустился рядом с ней на колени.
– Посмотри, кто к тебе пришел.
Кона скосила глаза, но тут же отвернулась к сияющим в воздухе узорам. Вынув из кармана салфетку, Даллен попытался вытереть испачканный шоколадом подбородок, но она капризно захныкала.
– Только вчера установили, – сказал Даллен. – Она еще не привыкла.
Пиччано покачал головой.
– Знаете, что вы сейчас делаете, Гарри? Вы просите прощения за то, что это существо… Я наотрез оказываюсь называть его Коной Даллен и вам не советую… Вы извиняетесь за то, что оно не может занять меня вежливой болтовней или предложить кофе с ликером. Именно это…
– Ради Бога, Рой!
– Ладно… – Пиччано вздохнул. – Вы согласны на ее исследование?
– Конечно.
– В таком случае мне нужно кое-что уточнить. – Пиччано открыл плоский пластмассовый чемоданчик и стал возиться с регуляторами на приборной панели, вделанной в крышку. – Это рутинная работа, помощь не требуется.
– Спасибо, Рой.
Даллен на секунду прижался губами к щеке жены, но не получил никакого отклика. Через минуту он уже с наслаждением вдыхал свежий воздух улицы, очищая легкие от запаха шоколада и мочи, которые, казалось, навсегда пропитали дом. Он жил на окраине заселенного района Мэдисона, в пяти километрах от центра. Здесь обитали мета-правительственные служащие и чиновники местной администрации. В просторных садах вокруг каменных домов буйствовала зелень, гудение газонокосилки усиливало ощущение благополучия и покоя. Даллену показалось, что он забрел в один из тысяч опустевших пригородов, большинство которых после переселения жителей на Орбитсвиль превратились в сонное царство.
"Двери закрыты, в окнах темно, – вспомнил Даллен самую популярную песню. – Скушало всех Ненасытное О…”
Он решил идти в центр пешком, чтобы по дороге обдумать, как поступить с Дереком Бомоном. Ирония судьбы виделась Даллену в том, что человек, который, по его мнению, нес ответственность за трагедию, позволял ему отвлечься от невыносимых мыслей. Когда Гарри не барахтался в водовороте своих проблем, он предвкушал, как, оставшись наедине с террористом, вытрясет из него имена, а затем, выследив сообщников, прикончит их. Правда, он понимал, что не способен осуществить зловещие планы мести, но был не в силах отказаться от кровожадных замыслов. Он без труда приведет себя в состояние невменяемости, его организм запросто окажет ему такую услугу. Тот, кто стрелял в Кону и Мики, должен заплатить… Он узнает, поймет в последний момент…
Этот выродок… Он пожалеет, но будет поздно…
Хотя Даллену приходилось думать и поступать как полицейскому, формально он не отвечал за нарушителей закона в этом районе, поскольку в обязанности офицера четвертого ранга из Бюро отчуждения, входило, в основном, наблюдение за опустевшими территориями. Местный отдел полиции был занят обслуживанием туристов, и Даллен поддерживал хорошие деловые отношения с его шефом Лэшбруком. Но недавно Гарри не только не допустили к арестованному, а даже встретили с видимой неприязнью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
