с помощью зажигалки.
Ана задохнулась от восторга. Для неё, выросшей в окружении высоких технологий пятой ступени, в почти стерильном пространстве высокородной защиты и контроля, всё происходящее было как глоток дикого нефильтрованного воздуха. Старинные вещицы и штуки с детства очаровывали принцессу – а самой потрясающей старинной штукой в её жизни был Одиссей.
– Ты каждый день открываешь мне что-то новое и невероятное, – тихо сказала девушка. – Я тебя люблю.
Одиссей нащупал её руку и погладил, они прижались друг к другу спинами, ведь сменить позу вызвало бы новую порцию вращения.
– Смотри. И снимай на нейр, пока ещё видно.
Он сделал пару малых пшиков, развернув девушку лицом к верфи, и Ана увидела, как кабинка врезалась в выступающие крепления солнечных яхт. Там что-то резко сверкнуло и даже полыхнуло: один из энергоблоков оказался повреждён, и краткий выброс энергии превратил останки и без того разбитой кабинки в космический форшмак.
– Ух, неслабо.
– Нам надо поскорее завернуть за верфь, – детектив сделал новый сильный пшик.
Траектория, взятая Одиссеем, изначально несла их в облёт большого промышленного блока, а теперь, благодаря мощным бустам «Dark Energy», людей заворачивало всё круче и всё быстрее.
– Погоди, – спина Аны напряглась, её улучшенные глаза сфокусировались на дальний план. – К месту крушения подлетела маленькая пташка! По-моему, это боевой развед-дрон.
– Снимай, пока ещё видно – повторил Одиссей. – Армейская модель?
– Скорее частник, никаких маркировок. Это Благонравов прислал? Чтобы убедиться, что мы мертвы и добить, если нет?
– Он методичный и продуманный человек с аналитическим умом, – кивнул Фокс. – Всегда работает наверняка. Вряд ли за лабораторией закреплён боевой дрон, и уж тем более вряд ли за самим Благонравовым. Это слишком подозрительно, а наш академик слишком ценный, он наверняка живёт и работает под чутким государственным контролем. А значит, он попросил послать дрон одну из Гендарских мафиозных группировок.
– Вот и связь Благонравова с преступным миром! – воскликнула Ана. –Может, он каким-то боком относится и к похищению Фазиля?
– Пока не знаю.
– Мы в двенадцати километрах от развед-дрона и отдаляемся, – оценила девушка. – Но у него уверенный сканер на порядок дальше. Без стелс-режима он бы нас уже нашёл. С защитой гражданского А-класса… боюсь, может зацепить пронизывающими волнами и обнаружить.
– Поэтому я и взял маневр на облёт верфи, – кивнул Фокс. – В первые секунды прилёта дрон изучит место крушения кабинки. А дальний скан станет делать только если заметит что-нибудь подозрительное.
– Там нет наших останков.
– Как раз есть. Даже с учётом взрыва, мы нажевали достаточно, чтобы молекулярный анализ показал остатки наших с тобой ДНК.
– Ну ты и продуманный, – поразилась Ана, осознав, как точно детектив спланировал происходящее на лету.
– Пока суть да дело, надо заслониться верфью, тогда скан нас точно не найдёт.
Прошло десять томительных секунд, и место столкновения кабинки и верфи наконец перестало быть видно.
– Дрон не летит за нами!
– Или не заметил, и мы чисто ушли. Или Благонравов понял, что мы живы и решил притвориться, что купился, чтобы обхитрить нас нашей хитростью, – пожал плечами Одиссей. – Но и в том, и в другом случае, мы живы.
Он выкинул опустевшие банки и достал пару следующих.
– Вытяни руки вот так. И сделай долгий пшик на полбанки вооон в ту сторону.
– О, Кронос великий, – рассмеялась Ана. – У меня получается! А куда мы летим?
– Видишь сверкающую прерывистую линию сигнальных огней?
Он указал направление.
– Теперь вижу.
– Там проходит трасса грузовозов. Летим к ней.
– Зачем? – удивилась девушка.
– Ваше высочество, вы когда-нибудь путешествовали автостопом по галактике? – невинно спросил Одиссей.
Ана хихикнула и придала им ускорение. Она уверенно осваивалась в не таком уж и сложном мире газировочных гонок. А вокруг величественно дрейфовали орбитальные блоки головоломки под названием Гендар.
– На сколько у нас воздуха и защиты? – осведомился Одиссей.
– Вдвоём хватит на несколько часов.
– Если через час не найдём, к кому прибиться, демаскируемся и вызовем службы спасения. Мы будем уже далеко от места крушения, Благонравов может и не узнать, что мы выжили.
– Но лучше всё-таки запрыгнуть зайцами в какой-нибудь грузовоз?
– Так было бы идеально. Сколько нам лететь до трассы?
– С текущим ускорением – минут семь.
– Оно немного увеличится, я буду поддавать газу.
Их всё время норовило снова начать вращать, просто потому что живые люди дышат и даже в состоянии покоя совершают небольшие движения – а в невесомости это большой грех. Поэтому Фокс регулярно пшикал, стабилизируя вращение и иногда командовал Ане. Благодаря этому, они могли лететь почти ровно… пока хватит газировки.
– Оставь по две баночки на торможение, – предупредил детектив. – А лучше по четыре. Не хватало ещё в разгар манёвра оказаться без топлива.
– Поняла. Ну, у нас пять с половиной минут полёта. Теперь объяснишь, как ты догадался, что Благонравов – негодяй?
– Самое время.
Одиссей набрал воздуха и начал рассказ.
– Мы сразу поняли, что происхождение гендосов связано с большой ложью. И в центре этой лжи стоит именно Благонравов: он первым открыл свойства гендосов, был и остаётся единственным ведущим государственной программы, которая исследует и распространяет симбионтов. Гендомания постепенно охватывает Гендар. Мне нужно было посмотреть на академика и его кабинет, поэтому мы полетели в «Дзен».
– Мы были только в приёмной части, и что там особенного? Неужели кактусы?
– Да, кактусы очень важны. Наверняка ты и сама заметила, что с ними не так. Ты же могла просканировать их нейром и понять, в чём он врёт?
– Там были экземпляры возрастом больше пяти лет, – сказала Ана задумчиво. – Несколько значительно старше. Но это же не обязательно значит, что Благонравов лжёт. Они могли купить взрослые многолетние кактусы, а не вырастить всю коллекцию сами…
– Сейчас там цветут как минимум два вида, которые сложно и дорого перевозить, тем более, с помощью космических путешествий. Большой кактус, рядом с которым висит картина ребёнка, ему лет десять, не меньше. И он нуждается в особом излучении.
– Семнадцать, – поправила Ана, сверившись с нейром. – Это кактус-губка с планеты Джериан-2, один из редких и дорогих.
– Вот-вот, – она почувствовала, что Одиссей кивнул. – Живые растения редко
