Читаем без скачивания Войны и миры: Отряд "Омега" (с испр. орфографией) - Кирилл Якимец

Цергхи встал вплотную перед Комнином.

— Так вот, гулямы благополучно завоевали Францию, после чего турецкий бей Осман объявил о своей независимости от арабов. А кончилось это исчезновением Кордовского Халифата! Вам ясно, почтеннейшие? Ясно?

— Ясно, ясно, — успокоил профессора Кротов, — и спасибо вам за увлекательное выступление. Почтеннейшие, — обратился он к остальным, — полагаю, профессор Цергхи здраво обрисовал нам пафос грядущего взаимодействия с «призраками»…

— А я полагаю, что их надо уничтожить. Всех. Поверьте моей интуиции.

Это произнес горбун Руперт, произнес так спокойно, что остальные надолго замолчали. Профессор сидел, нервно сплетя длинные пальцы цвета молодого салата. Комнин что-то насупленно пыхтел себе под нос. Кротов пожал плечами — и ничего не сказал.

Наконец, со своего кресла поднялся измаилит Ибрагим. Он привычно положил руку на то место, где должна быть рукоять кинжала — но кинжал остался за дверью-диафрагмой.

— Почтеннейшие, я буду очень краток. Нам предстоит создать отряд — человек сто, не больше. Подготовку Орден берет на себя: военное дело, полевая и теоретическая психология, все такое прочее. Вы согласны, стратиг Комнин?

Стратиг закряхтел:

— Как вам сказать? В общем, давайте так: я на свой страх и риск сооружу подобный отряд из наших, в Византии. Мне придется: византийские воины ни за что не будут сражаться бок о бок с хашами. Но любой техникой и любой информацией мы вас обеспечим. И еще: кто будет командовать вашим отрядом? Тоже измаилит?

— Нет, в том-то и дело, — Ибрагим слегка улыбнулся, — я прошу прощения у профессора Цергхи, но мне тоже хочется привести пример из истории. Как Барбаросса поставил Орден Измаилитов на службу своему султанату? Очень просто: нанял за деньги. Командовать нашим отрядом должен человек, абсолютно чуждый споров между Империей и Конфедерацией. Это должен быть представитель Третьего Мира, и работать он должен не из тех или иных политических побуждений, а за деньги. У меня есть список кандидатур…

Но свой список Ибрагим огласить не успел: внезапно раздался противный визг зуммера. Кротов поспешно нажал кнопку в подлокотнике кресла — с потолка к его глазам опустился экран монитора. Только взглянув на него, Кротов коротко хохотнул.

— Почтеннейшие, один из кандидатов сейчас прямо над нами. Громит мою аптеку.

III

ТАЙНЫЕ ДЕЛА ИМПЕРИИ

Глава 1

По перламутровым водам Босфора скользили парусники. Когда-то здесь была база боевых кораблей, но сейчас запрещено пользоваться даже моторными лодками. А после переноса правительственных учреждений в Олимполис Константинополь превратился в самый мирный город во Вселенной.

Только войдя в офис, Феодосий Комнин сразу же открыл все окна. Сначала он хотел иметь офис с видом на храм Святой Софии, но скоро понял, что лицезрение парусников, набитых богатыми хлыщами и их девками, окупается свежайшим босфорским воздухом.

Разумеется, Третий стратиг константинопольского управления Тайной Службы Византийской Империи мог потребовать офис в любой точке Константинополя — хоть у Императора в спальне. Просто Филон, штатный философ управления, сказал, что Комнину с его астмой необходим офис именно на набережной — чистый воздух и покой будут способствовать более плодотворной работе.

Насчет воздуха философ оказался прав. А покой… Какой, к дьяволу, покой, когда кругом такое творится? Хлыщам на парусниках, конечно, все едино — хоть «призраки», хоть Конфедерация, хоть есть Император, хоть нет его. Беда в том, что Императору тоже все едино, лишь бы доченька любимая была, с одной стороны, здорова, а с другой стороны, его не подсидела. У силовых министров заботы такого же уровня — подсидеть друг друга, а то и просто нагадить без причины. Вечная мышиная возня. Хуже, когда возня начинается в других сферах — в сферах реальной власти.

Комнин усмехнулся в свою массивную надушенную бороду, когда вспомнил, как пятеро почтенных старцев спешно покидали тайное место собраний под новгородской аптекой. До чего же Кротов любит всякие аттракционы! Сначала был спуск на скоростном лифте глубоко под землю, потом бешеные виражи в тесном вагончике монорельса, наконец — индивидуальная космическая шахта где-то под Валдаем. Усадив четверых старцев в военный катер с османскими опознавательными знаками, Кротов откланялся: ему еще предстояла беседа с негром-опричником.

Перед тем, как покинуть комнату с пентаграммой, Кротов показал старцам этого негра на экране монитора. Комнин остался доволен своей интуицией — он с самого начала распознал в черном великане соглядатая. Кротов утверждал, что это не простой соглядатай и даже не простой опричный тысяцкий. Что ж, пусть пока сам с ним разбирается. А стратигу Тайной Службы придется в ближайшее время заниматься делами Службы и Империи, оставшихся без руководства.

Итак, первый звонок — Первому стратигу. На экране появилось осунувшееся лицо Феофана Рюрика. Первый стратиг Тайной Службы итак не мог похвастать здоровьем, а скорбь по брату его окончательно доконала. Комнин испугался даже, что в таком состоянии Первый не сможет говорить о делах.

— А, Феодосий, — протянул Первый, — где тебя носило, толстый?

«Обозвал толстым, — отметил Комнин, — значит, о делах говорить сможет.»

— Здравствуй, Феофан. Один Иисус знает, как я скорблю вместе с тобой.

— И один сатана знает, почему, — ответил Первый, — ты ведь никогда не любил Мануила.

— В данном случае это абсолютно не важно. Во-первых, я люблю тебя. А во-вторых, мне очень неловко, но я звоню по делу. Вот по этому самому делу и звоню. Как бы я ни относился к Мануилу, но он был отличным Протосевастом. И как бы нежно я ни относился к Константину, но Император из него — дерьмо. Кто, по-твоему, заменит Мануила?

— Кто, кто мне заменит Мануила?.. — горестно пробормотал Феофан.

— Тебе — никто. А Империи?

— А Империи — я.

Это было сказано очень просто. Очень спокойно. Значит, либо Феофан рехнулся от горя, либо…

— Но ведь Мистагог Службы погиб вместе с Протосевастом и Ольгой, — осторожно начал Комнин, — кто сейчас исполняет обязанности Мистагога? Ты?

— Я.

— Тогда получается конфликт с Четвертым пунктом решения Киевского Собора. Ты пойми, я не крючкотворствую. Я просто в недоумении. Четвертый пункт был результатом обычных дворцовых разборок. Да. Но нам ли не знать, насколько он на самом деле важен? Вся реальная власть не должна быть в одних руках. Иначе… Да что я тебе-то лекцию читаю?!

Комнин заметил, что перешел на крик, и поспешно извинился. Но Феофан, конечно, ждал такой реакции и не обиделся. Он улыбнулся одним уголком тонких губ.

— Война, Феодосий. Ты не знал? Сам прикинь. Возьми статистику по так называемым «призракам» — и прикинь. Ты там где-то бегал, стратиги всеимперского управления ублажают плоть в термах Олимполиса, Второй стратиг константинопольского управления пьет третью неделю — от него любовница ушла. А вкалываю за всех. В общем, «призраки» — работа конфедератов.

У Комнина отвалилась челюсть. Борода потеряла форму. Опустились плечи. Воздух Босфора показался спертым.

— Нет!..

— Да, — еле слышно ответил Первый, продолжая улыбаться, — и я уже принял некоторые меры. Не бойся, никаких официальных нот. Юридически войны нет, и чем дольше не будет, тем лучше. Но и власть юридически тоже не у одного меня. Ты в курсе, что Ольга жива?

Жива! Принцесса жива! Комнин выпрямился, разгладил бороду пятерней. Ольга, конечно, сумасшедшая. Но возможно, Византии сейчас нужна именно сумасшедшая правительница. Правда, не сию минуту, а через пару лет.

— Она что, убежала от «призраков»?

— Да, Феодосий. Она вообще любит повоевать.

Комнин понял, что имел в виду Первый. Ольга, разумеется, поддержит все агрессивные начинания реального главы Тайной Службы. Если успеет. Комнин про себя усмехнулся. Но внешне продолжал сохранять обескураженный вид.

— Значит, она может многое порассказать.

— Да. Загляни в бытовую сеть. Принцесса отправила пару писем подружкам. Загляни в правительственную сеть, там есть письмо принцессы папочке. И ответ Императора. Обхихикаешься. Загляни еще в армейскую сеть…

Внутри у Комнина снова все упало от страшного подозрения.

— А как я загляну? Ты мне ордер дашь?

Ответ Феофана заставил Третьего стратига замереть. Воздух Босфора из спертого стал каменным. Белые паруса за окном окрасились черным.

— Я распорядился объединить сети. Наша, армейская, полицейская, правительственная и бытовая. Под моим контролем. Не понимаю, почему ты делаешь круглые глаза. Независимо от моих планов, этот шаг был бы в любом случае необходим.

Все верно, думал Комнин. Все верно. Ведь Феофан не обратил внимания на мелкое сообщение о неудавшейся атаке «призраков» на «Олег Первый». Даймониум, невидимый дух интуиции, подсказывал Комнину, что нападение на станцию, на самом-то деле, было удачным.